Болашак, Барыс, Жетысу, Аян, Керемет, Кулагер, Рахат, Ялян. Мне крупно повезло, всем ветрам назло, Я покинул Шымкент и вот я в Алматы.
Новый город, новая работа, новые кенты, В белых рукавицах, в чёрной бейсболке, Я толкаю тачку на Алматинской барахолке. Деньги в кармане, теперь помогаю маме,
Братишкам, сестрёнкам, чтобы не голодали. Народу много на базаре, дорогу никто не уступает. Продавцы, покупатели, тачкатолкатели, Завалили собой проход, загородили весь путь.
А мне нужно обязательно доставить груз, Я не трус, не боюсь, напрягусь и пробьюсь. Наберу воздуха полную грудь и взорвусь, Голосовой бомбой, грозной, необузданной.
Рыскулова, Розыбакиева, Тастак, барахолка, Абая, Космонавтов, Ташкентская, оптовка. Не покладая рук, почти что круглые сутки, Я работаю водителем в маленькой маршрутке.
Народу много в салоне, яблоку негде упасть, А мне по барабану, деньги моя страсть Резко с места срываюсь, торможу, как могу-вожу, Приехал из Тараза купил права и сразу,
Устроился водителем на автобусную базу. Я зарабатываю хорошие деньги, я доволен, Есть одна только проблема — город переполнен. Пробки на дорогах, как они меня достали,
Что толку, что дороги всё расширяют и расширяют. В духовном развитии мы безнадёжно все отстали, Как варвары прём на красный, желтый свет, Меня не пропустят и я не пропущу – нет!
Припев.
III
Я государственный чиновник среднего звена, Мне эта великая миссия судьбой дана. Я слуга отечества и посланник народа, От моего служения зависит свобода слова.
Политическая стабильность, экономическая погода, Стою на страже справедливости, соблюдения закона. Есть одна только проблема, которая достаёт меня, Простые люди ищут встречи со мной день ото дня.
Заполнили коридоры, площадь перед акиматом, Я устал решать проблемы, кто-то кроет меня матом. Кто-то требует, кто-то просит, кто-то плачет, Помогите приватизировать дачу, выкупить землю,
Починить крышу, канализацию, питьевая вода. Я устал это слышать, а ну-ка пропустите меня, Я опаздываю на свадьбу сына младшего брата, Пропустите меня к лимузину! С дороги ребята!
And I heard as it were the noise of thunder One of the four beasts saying come and see and I saw And behold a white horse
C There’s a man going around taking names C and he decides who to free and who to blame C every body won’t be treated all the same C C-B-AmAm-G-F there will be a golden ladder reaching down G C When the man comes around
C The hairs on your arm will stand up C at the terror in each sip and each sup C will you partake of that last offered cup C C-B-AmAm-G-F Or disappear into the potter’s ground G C When the man comes around
Chorus: C Hear the trumpets hear the pipers C one hundred million angels singing C F-C-G Multitudes are marching to the big kettledrum G Voices calling and voices crying G Some are born and some are dying G G — A — B — C Its alpha and omega’s kingdom come F C And the whirlwind is in the thorn tree
C The virgins are all trimming their wicks F C The whirlwind is in the thorn tree C It’s hard for thee to kick against the pricks C Till Armageddon no shalam no shalom
C Then the father hen will call his chickens home C The wise man will bow down before the throne C C-B-AmAm-G-F and at his feet they will cast the golden crowns G C When the man comes around
C Whoever is unjust let him be unjust to C Whoever is righteous let him be righteous to C Whoever is filthy let him be filthy still C C-B-AmAm-G-F Listen to the words long written down G C When the man comes around
Chorus: C Hear the trumpets hear the pipers C one hundred million angels singing C F-C-G Multitudes are marching to the big kettledrum G Voices calling and voices crying G Some are born and some are dying G G — A — B — C Its alpha and omega’s kingdom come F C And the whirlwind is in the thorn tree
C The virgins are all trimming their wicks F C The whirlwind is in the thorn tree C It’s hard for thee to kick against the pricks C C-B-AmAm-G-F In measured hundred weight and penny pound G C When the man comes around
Outro
And I heard a voice in the midst of the four beasts And I looked and behold, a pale horse And it’s name it said on him was Death And Hell followed with him.
Биография: Джонни Кэш (Johnny Cash) — одна из самых влиятельных и важных фигур послевоенного кантри. Его глубокий, мощный баритон и умеющая абсолютно все гитара создавали характерный, волнующий, убедительный саунд. Хотя начало карьеры Джонни Кэша совпало с расцветом рок-н-ролла, он не шел по стопам своих коллег по рок-цеху. Фактически он сформировал собственный субжанр, перекинув мостик от эмоциональной честности фолька к бунтарству рок-н-ролла и к свойственному кантри чувству житейской усталости. С рок-героями его роднил революционный пыл, выраженный достаточно просто и прямолинейно. Глубинную связь с кантри подтверждало развитое чувство истории, свойственное его творчеству (неслучайно в его дискографии так много исторических альбомов). В 50-е и 60-е годы музыка кантри не знала звезды более преуспевающей и повсеместно известной, а в самом конце 60-х его лучшие альбомы продавались в Америке даже активнее, чем пластинки Beatles.
Джон Р. Кэш (John R. Cash) родился 26 февраля 1932 года в Кинсленде, штат Арканзас. Когда ему было три года, семья переехала в Дайсс. Звучавшая из радиодинамиков музыка кантри нашла в лице маленького Джона благодарного слушателя. К 12 годам он вовсю исполнял песни любимых артистов и даже потихоньку сочинял их сам. На публике он дебютировал еще будучи школьником. Правда, первое общение со слушателями проходило из студии местной радиостанции KLCN, передававшей его песни. Так начался его путь в большую музыку. Путь извилистый и сложный. В 1950 году Кэш закончил колледж и отправился в Детройт, где устроился рабочим на автомобильном заводе. Когда началась война в Корее, он поступил на службу в военно-воздушные силы. Отдушиной в военных буднях стала музыка. Кэш купил первую в своей жизни гитару и самостоятельно научился играть. Сочинение песен занимало теперь все свободное время. В 1954 году Кэш демобилизовался, поселился в Мемфисе, женился на техаске Вивиан Леберто (Vivian Leberto) и поступил в школу радиовещания, в надежде освоить профессию радиодиктора. По вечерам Кэш играл кантри вместе с гитаристом Лютером Перкинсом (Luther Perkins) и басистом Маршаллом Грантом (Marshall Grant). Трио изредка договаривалось о платных концертах, а по большей части бесплатно выступало на местной радиостанции KWEM и обивало пороги компании Sun Records.
В 1955 году хозяин лейбла Sun Сэм Филлипс (Sam Phillips) наконец смилостивился и прослушал Джона Кэша. Исполнение госпел-песен Филлипса не заинтересовало, и он посоветовал Кэшу подготовить что-нибудь более коммерческое. Песня «Hey Porter» показалась Филлипсу гораздо убедительней. Уже через несколько месяцев Кэш выпустил двойной сингл «Cry Cry Cry»/"Hey Porter", записанный вместе с Лютером Перкинсом и Маршаллом Грантом. На обложке пластинки музыканта впервые назвали именем Джонни (идея Филлипса), которое не нравилось Кэшу, потому что казалось ему слишком мальчишеским. Аккомпаниаторов Кэша, в свою очередь, окрестили Tennessee Two. Стартовал Джонни Кэш, несмотря на молодящее его имя, вполне по-взрослому. Сингл поднялся на 14 позицию кантри-чарта, а в хит-парадах Луизианы оставался около года. Второй сингл «Folsom Prison Blues», предъявленный публике в начале 1956 года, финишировал в Тор 5 кантри-чарта, а третий «I Walk the Line» стал хитом кантри #1, где и продержался шесть недель подряд, заглянув и в Тор 20 поп-рейтинга.
Так же по нарастающей развивалась его карьера и в 1957 году. Наиболее интересный среди десятка отличных композиций сингл «Give My Love to Rose» засветился в Тор 15. Выработка собственного неповторимого саунда шла параллельно с созданием продуманного сценического имиджа. Когда музыканта пригласили в шоу «Grand Ole Opry», он явился весь в черном, тогда как другие гости затмевали один другого кричащей пестротой нарядов, увешанных фальшивыми драгоценностями. Вскоре его стали называть человеком в черном. Руководство лейбла оказало ему настолько большое доверие, что дебютный альбом Кэша оказался и первым лонг-плеем в истории компании. Пластинка, изданная в ноябре 1957 года, называлась «Johnny Cash With His Hot and Blue Guitar». Успех нарастал как снежный ком. Следующий сингл «Ballad of a Teenage Queen» влюбленная публика превратила в кантри-хит номер один, удерживавший позицию лидера девять недель подряд. Это одна их самых известных песен в каталоге артиста (#14 в поп-чарте).
Между тем Джонни Кэш не оставлял попыток заинтересовать лейбл и музыкой госпел. Но его старания не находили понимания у руководства. Не хотелось хозяевам Sun Records и поощрять Кэша материально, увеличивая процент его прибыли. И зря. В 1958 году Кэш перешел под эгиду компании Columbia, выпустил ударный сингл «All Over Again» и снова гарантировал себе место в Тор 5 США. Песня предваряла появление лонг-плея «The Fabulous Johnny Cash», одного из наиболее органичных, грамотно сделанных альбомов в его карьере, с сильными композициями и традиционным, уверенным, свободным кантри-саундом.19-я строка поп-чарта — один из лучших показателей в карьере Кэша. А оставленный лейбл между тем продолжал пользоваться растущей известностью певца и выпускал на протяжении всех 60-х подборки его неизданных вещей.
Следующий сингл «Don’t Take Your Guns to Town» закрепил за артистом репутацию генератора хитов. Песня надолго застолбила место в кантри- и поп-чартах, и с началом 1959 года музыка Джонни Кэша заполонила радиоэфир и хит-парады. Характерно, что и свежий материал, и неизданные песни, оставшиеся во владении Sun, пользовались примерно одинаковым успехом. Так что не проходило и месяца, чтобы очередной сингл не засветился в хит-парадах. Массовый интерес к творчеству Кэша склонил выпускающий лейбл помочь ему в реализации его давней мечты. В 1959 году в его дискографии наконец появился госпел-альбом «Hymns by Johnny Cash». Хотя каких-то особых дивидендов автору этот релиз не принес, отказаться от музыки госпел Кэш не мог. На протяжении 60-х и 70-х он еще не раз искал вдохновения в этом стиле.
В 1960 году дуэт Tennessee Two расширился до трио, приняв в свои ряды постоянного барабанщика Холланда (W. S. Holland), и стал называться Tennessee Three. Концерты Джонни Кэша и компании привлекали еще больше народу, песни пользовались еще большим успехом, альбомы еще активнее провоцировали щедрость меломанов. Но самого артиста это уже переставало радовать. Взятый в оборот машиной шоу-бизнеса, вынужденный давать по 300 выступлений в год, не облегчая при этом студийного графика, 28-летний музыкант чувствовал себя изможденным. Еще в 59-м году он начал принимать амфетамины, чтобы как-то поддерживать боевой дух. Через два года Джонни превратился в полноценного наркомана, чьи пагубные привычки неизбежно отразились и на качестве его работы. Ряды успешных композиций заметно поредели, а новые альбомы без боя сдавали позиции в хит-парадах. Дошло до разрыва с семьей, проблем с полицией (музыканта обвиняли, кроме всего прочего, в поджоге леса) и бегства в Нью-Йорк.
Собраться с силами и вернуться в строй певцу помогла Джун Картер, жена одного из собутыльников Кэша, а в творческой жизни — исполнительница кантри и композитор. Она просто принесла ему новую песню, которую написала в соавторстве с Мерль Килгор (Merle Kilgore). Сингл «Ring of Fire» семь недель подряд удерживал позицию лидера в кантри-чарте и добрался до первой двадцатки поп-хитов. Удача снова улыбнулась Джонни Кэшу, хотя удержать ее было выше его сил. Еще один сингл 1964 года «Understand Your Man» пополнил его коллекцию кантри-хитов #1, а прекрасный альбом «I Walk The Line» возглавил кантри-чарт, но на этом реабилитация его статуса звезды кантри завершилась. Ему еще удалось выпустить пару-тройку относительно популярных треков, но затем разразился скандал. Кэша арестовали в пограничном с Мексикой городке Эль-Пасо, когда он пытался нелегально провезти амфетамины в гитарном чехле. Дело замяли, но без последствий не обошлось. Устроители очередного шоу Grand Ole Opry решили, что на этот раз смогут обойтись без него. За что разъяренный музыкант начал крушить подсветку рампы.
В 1966 году его жена Вивиан подала на развод. Свободный от брачных уз, но по-прежнему злой на весь мир, певец уехал в Нэшвилль. И на этот раз из депрессии его вытащила Джун Картер, которая к этому времени уже развелась с мужем. Она привела его в христианскую церковь и помогла избавиться от наркомании. В конце 67 года музыка Кэша снова зазвучала в радиоэфире, а его песни «Jackson» и «Rosanna’s Going Wild» вернули его имя в чарты. Десятилетие карьеры он отметил отличным альбомом «Jackson», который положил начало его обширной коллекции высших музыкальных наград (всего их набралось 12) и удостоился Grammy за лучший кантри-альбом. Восстанавливалась и концертная деятельность. Во время одного из шоу в начале 68 года артист предложил Джун Картер руку и сердце. Вскоре они поженились. Этот год во многих отношениях можно назвать кульминационным в биографии Джонни Кэша. По материалам концерта перед тюремными заключенными вышел альбом «Johnny Cash at Folsom Prison», один из самых известных релизов музыканта. Он поднялся на 13-ю позицию поп-чарта, а через несколько месяцев стал золотым, выпустив на первые строчки рейтингов сингл «Folsom Prison Blues». Этот сингл принес исполнителю премию Grammy за лучший кантри-вокал. Продолжение концертной дискографии, диск «Johnny Cash at San Quentin», вышел в лидеры поп-рейтинга, возбудив горячий интерес меломанов, особенно полюбивших композицию «A Boy Named Sue». Песня стала самым успешным хитом в карьере Кэша, покорив вторую строчку американского поп-чарта. И сделав певца обладателем еще одной Grammy за лучший кантри-вокал.
За этим последовало приглашение к сотрудничеству от Боба Дилана, который записывал альбом «Nashville Skyline» в стиле кантри-рок. В качестве ответного жеста Дилан согласился принять участие в первом выпуске телевизионного проекта Кэша на канале АВС «The Johnny Cash Show». Шоу продержалось в эфире более двух лет.
В 1970 году музыкант переживал новый виток популярности. Он был нарасхват. Кроме телешоу, имевшего довольно высокий рейтинг, он часто выступал вместе с Джоном Уильямсом (John Williams) и оркестром Boston Pops Orchestra. Тогдашний президент Соединенных Штатов Ричард Никсон пригласил его отыграть шоу в Белом Доме. Между концертными датами он успел сняться в фильме «The Gunfight», где его напарником по съемочной площадке стал Кирк Дуглас (Kirk Douglas), а заодно и самому стать героем документального фильма, приоткрывшего поклонникам некоторые малоизвестные факты его биографии. Например, активное сотрудничество с кинематографистами (продлившееся до конца 90-х). Сам артист снимался не часто, но его музыка прозвучала в 35 кинофильмах и телесериалах. По словам Квентина Тарантино, тоже включавшего его песни в свои фильмы, «истории Джонни Кэша о провинциальных грабителях и убийцах мало чем отличаются от историй гангста-рэпперов о преступлениях в гетто. Кэш поет о людях, которые пытаются убежать — от закона, от бедности, в которой они родились, от тюрьмы, от безумия жизни. Единственное, от чего сбежать им не удается, это раскаяние».
С тиражами пластинок проблем у Кэша давно не было. Новые хит-синглы «Sunday Morning Coming Down», «Flesh and Blood», «Man in Black» гарантировали устойчивый интерес к альбомам. Трек «If I Were а Carpenter» организаторы Grammy наградили за лучшее исполнение кантри. Музыканту удалось вернуть уважение общественности и благодаря постоянной социальной активности, в которой его всегда поддерживала Джун Картер. Одним из наиболее важных пунктов их забот стала кампания по защите гражданских прав коренных американцев и тюремных заключенных.
Однако к середине 70-х творчество Джонни Кэша уже не вызывало того острого интереса, который наблюдался еще несколько лет назад. Эпизодические удачи позволяли ему держаться на плаву. Во второй половине 70-х поклонники кантри хорошо принимали хит-синглы «One Piece at a Time», «(Ghost) Riders in the Sky», «There Ain’t No Good Chain Gang». В 1975 году артист опубликовал автобиографическую книгу «Man in Black», которая была нарасхват.
Когда в 1980 году Джонни Кэша принимали в Зал славы кантри, ему было 48 лет. Таким образом, он стал самым молодым артистом, удостоенный этой чести, за всю историю Зала славы. Церемония введения артиста в Зал славы кантри была данью его безусловным прошлым заслугам. Но исправить положение в настоящем она не могла. Тиражи новых пластинок продолжали падать, неизбежно возникали и проблемы с рекординговым лейблом. Музыкант попытался найти выход с помощью коллег. Объединенными усилиями с Карлом Перкинсом (Carl Perkins) и Джерри Ли Льюисом (Jerry Lee Lewis) в 1982 году он записал лонг-плей «The Survivors», который имел относительный успех.
Не привнесла в его карьеру принципиальных перемен и еще одна попытка коллективного творчества, предпринятая в 1985 году. Созданный вместе с Уэйлон Дженнингс (Waylon Jennings), Уилли Нельсоном (Willie Nelson) и Крисом Кристофферсоном (Kris Kristofferson) ансамбль The Highwaymen представил дебютный диск с таким же названием. И столкнулся с таким же вялым интересом меломанов.
Неважно складывались и отношения певца с музиндустрией. Когда контракт с Columbia подошел к концу, обе стороны вздохнули с облегчением. Однако приютивший артиста лейбл Mercury Nashville не смог обеспечить ему нужной поддержки, ему приходилось отстаивать свой стиль, свой образный ряд. При этом и положение дел в шоу-бизнесе было не в его пользу. Радиостанции теперь отдавали предпочтение более молодым коллегам Кэша, заигрывавшим с роком и поп-музыкой. Однако интенсивный концертный график служил убедительным доказательством того, что списывать Джонни Кэша в архив преждевременно. Его артистизм, честность со слушателями, равно как и обилие хитов в его программе, гарантировали неизменный интерес меломанов к его живым выступлениям. За почти 50-летнюю карьеру музыкант исколесил со своим The Johnny Cash Show весь мир. Кроме изъезженных вдоль и поперек США и Канады, он заводил публику в Западной Европе, Японии, Новой Зеландии и Австралии, выступал во Вьетнаме и в странах соцлагеря — Чехословакии, Польше и Венгрии.
Квартет The Highwaymen в 1992 году подготовил еще один альбом, который приобрел завидное число почитателей (и покупателей). Тем временем истек рекординговый контракт музыканта, пришлось искать нового пристанища. Удача улыбнулась Джонни Кэшу еще раз. Он заручился поддержкой компании American Records, основанной продюсером Риком Рубином (Rick Rubin). Первоклассный профессионал, Рубин тут же занялся продюсированием материала Кэша. Дебют на новом лейбле, альбом «American Recordings», был опубликован в 1994 году. Эта минималистская акустическая подборка песен, исполненных под одну гитару, не стала бестселлером, но вернула музыканту благосклонность критиков и привлекла к его творчеству внимание молодой аудитории. Ему удалось с юмором и вдохновением скрестить фольк, рок и кантри, талантливо интерпретировав песни авторства Леонарда Коэна (Leonard Cohen), Тома Уэйтса (Tom Waits), Криса Кристофферсона. Оценка профессионалов оказалось настолько высокой, что на церемонии вручения Grammy «American Recordings» назвали лучшим современным фольк-альбомом.
Через
год появился третий лонг-плей группы The Highwaymen «The Road Goes on Forever», а следом и новый сольник Кэша «Unchained», записанный в экстравагантной компании — с Томом Петти (Tom Petty) и его командой Heartbreakers. Компания подобралась на славу. И гарантировала исполнителю обладание новой Grammy за лучший альбом в стиле кантри.
Запись из популярного цикла «VH1 Storytellers» увидела свет в 1998 году. В 2001 году президент США Джордж Буш вручил певцу Национальную медаль искусств. А весной 2000-го артист подвел кое-какие итоги пройденного пути (не за горами был 70-летний юбилей) и подготовил ретроспективный бокс-сет: основные вехи творческой биографии Джонни Кэша на трех компакт-дисках. А затем приступил к записи нового альбома «American III: Solitary Man». 68-летний музыкант настолько свыкся с ролью обаятельного, артистичного, оригинального вокалиста, что не уставал подтверждать это снова и снова. И завораживать публику и профессионалов. Устроители Grammy присудили ему победу в номинации «лучший мужской кантри-вокал» за трек «Solitary Man».
Работал он по-прежнему с соавторстве с Риком Рубином, работал как всегда много, несмотря на заметно пошатнувшееся здоровье. В конце 2002-го вышел в свет лонг-плей «American IV: The Man Comes Around». На закате дней музыкант переживал период творческого подъема и постоянного везения. Через полгода альбом стал золотым. За исполнение сингла «Give My Love to Rose» голос Кэша был признан лучшим среди всех других голосов в стиле кантри. 70-летний певец дает фору молодым и снова уходит с премией Grammy.
В начале 2003 года он выпустил кавер-версию трека Nine Inch Nails «Hurt». Режиссер Марк Романек (Mark Romanek) снял на эту песню настолько интересный видеоклип (первый у Кэша после 9-летнего перерыва), что привлек к ветерану кантри массовое внимание зрителей канала MTV. Клип был назван лучшим видео года на церемонии вручения MTV Video Music Awards.
Не успела улечься приятная шумиха вокруг такого неожиданного приза, как Джонни Кэша подкосил тяжелый удар: 15 мая 2003 года скончалась его жена, верный друг и многолетний соавтор Джун Картер. Это была последняя капля. Состояние здоровья музыканта, на фоне обострившегося диабета, резко ухудшилось. Через несколько месяцев, 12 сентября 2003 года, Джонни Кэша не стало.
В конце 2003 года его дети принимали три посмертных награды Кэша на церемонии вручения Country Music Association Awards. В феврале 2004 года, когда Кэшу исполнилось бы 72 года, музиндустрия по-своему почтила память музыканта. Устроители Grammy назвали клип «Hurt» лучшим музыкальным видео. Двух наград удостоилась и Джун Картер, в том числе за лучший фольк-альбом.
Джонни Кэш записал более полутора тысяч песен, 48 из них поднимались в Тор 100 рейтинга Billboard, а еще 130 отметились в кантри-чарте. Большинство из 45 его альбомов переиздаются снова и снова. Его биография «Man in Black» стала бестселлером, разойдясь тиражом полтора миллиона экземпляров. 50 миллионов его альбомов во всем мире раскуплены поклонниками кантри.
Навигация, в сущности, тоже — лоция. В чреве галактики вертится космостанция. Подмигни, — и она прекратит все твои поллюции, И порноснимки отщелкает папа рации.
Как сплелись на поляне Весна и Берия, Удобряя почву мускусною идиллией, Чтоб росла и светилась фосфором пионерия По лесным оврагам ночами синими.
…Эта вечность больна - В бетоне гнилые черви.
Время лечат ягодами зелеными. Только Гамлет Офелии держит череп , И бормочет влюбленно: «О, Йорик… Мой бедный Йорик»
* * *
…вот о чём напевала чава-цыганка наплела паутины на всю катушку посмотри как шагают пешие как огранка благородит булыжники и картошку что там лалы смарагды о чём пекутся эти клещики щупальца молоточки над буграми плещется лоскут куцый под осиной в кащеевом теремочке свадьба жабы жидовки и офицера весь как есть в орденах или под Арденном Скорпион боднул Волопаса спелым ядом матушки под колено вот зачем варила в утробе клёцки пани Лядвига слышишь уходим в нети Павелецкий Казанский нет Поволоцкий Половецкий скорее согласно сплетен и по осень вовсе нитеобразный пульс по лыточки в жидкой каше и тоскливая бритва вдвойне опасней для небритых щёк и твоих мусташей…
…мы уйдём от погони не повзрослев тихий пруд закрытые анемоны розовый рис охраняет забавный лев южный крест снимает свои погоны но то ли циновка новая и хрустит то ли слышно как кто-то спешит по снегу под другими звёздами сжав в горсти свою жалость и боль опоздать в аптеку.
Алло. Здравствуйте. Я бы хотел воды напиться Позовите, пожалуйста, море. Вы знаете, море нельзя, у него горе. Какие-то вандалы засрали нефтью кораллы Да и зачем оно вам? Соленое. Человеку. Тогда позовите, пожалуйста, реку А она вышла. Из себя. В смысле из берегов И вообще сегодня весь мир таков, что Может вы просто дождетесь дождя? Или звоните днем в Антарктиду… Девушка, и последее, не в обиду, скажите, какой там код? Это секретная информация, но попробуйте через восьмерку Я почему-то уверена, вам обязательно повезет
После Лилички
Прикосновение к одиночеству не удается Ни с той стороны, ни с этой Не удается. Но одинокое дерево посреди степи Невольно притягивает взгляд Подойдя ближе, я вижу, Что у этого дерева уже есть своя птица, Которая поет ему флейтой И согревает изнутри, сидя в дупле Я готов проглотить ее в себя, Выпить теплую кровь И почувствовать угасающие биение ее сердца В такт своим уходящим шагам
Из Праги
Это немного похоже на счастье Только не счастье Такое несчастье, что и в словах сказать Невыносимо Невыносимо – не выноси Кур из избы Дым из трубы Рыб из привычной им водной среды Жди терпеливо, не жри торопливо Вон дети твои убого-сопливы Скачут по полкам как мелкие блохи По кистеперым версальским заколкам
Табачные новости
Я сижу здесь не просто так, я накапливаю моментики своего большенекурения в календарные столбики растущего самоуважения Сижу, зажав нос ртом, как водолаз перед рыбой с испуга Накапливаю. К пятнице вечеру, я сосчитал, накопится целый выходной. Так он же, б…ь, и так выходной!
Анечкабезобид
Приглашая на ужин совсем как совсем большая спрятавшись в бывшей детской голосом из подругиной трубки дрожа смелостью сказанного саму себя поражая водишь пальчиком по острию ножа что же мне взять с собой, конфету? может прошлое мое подойдет пьянка в горах, ностальгия по университету засахарившийся в сахарнице на даче мед? негативный опыт трудоустройства полуненужные знания мироустройства может быть лучше взять настоящее? фотоальбом со свадьбы, который уже немного в пыли что может быть лучше моего настоящего? только будущего ящик пустой ты хочешь меня? туда? вместе с собой? родные и близкие, все отрекутся, а мы найдем в себе силы проснуться в турецком отеле, где я скажу тебе торжественно фальшивой нежности не тая ты теперь, Анечка, моя семья
Не могу теперь слышать ни Roy Orbison, ни Mariane Faithful…
Наши песни:
Главное, что есть ты у меня
Струйкой дым понесла тишина Запечалилась в небе луна Ну и пусть мне печаль не страшна Главное что есть ты у меня
Про себя втихаря помолюсь Закурю и опять зарекусь Жaль что только сейчас понял я Главное, что есть ты у меня
А ты там, там, там где смородина растет И береза тонким прутиком песок метет А ты там, где весна, а я здесь, где зима Главное, что есть ты у меня
Фотокарточку нежно храню Ты смеешься на ней я кричу Я вернусь по-другому нельзя Потому что есть ты у меня
Вновь поход и опять мы идем Ловим воздух как лошади ртом Ну и пусть впереди западня Главное что есть ты у меня
А ты там, там, там где смородина растет И береза тонким прутиком песок метет А ты там, где весна, а я здесь, где зима Главное, что есть ты у меня
А ты там, там, там где смородина растет И береза тонким прутиком песок метет А ты там, где весна, а я здесь, где зима Главное, что есть ты у меня
Тёмная ночь
Тёмная ночь. Только пули свистят по степи Только ветер гудит в проводах, тускло звёзды мерцают В тёмную ночь ты, любимая, знаю не спишь И у детской кроватки тайком ты слезу утираешь
Как я люблю глубину твоих ласковых глаз Как я хочу к ним прижаться сейчас губами Тёмная ночь разделяет, любимая, нас И тревожная чёрная степь пролегла между нами
Верю в тебя, дорогую подругу мою Эта вера от пули меня тёмной ночью хранила Радостно мне, я спокоен в смертельном бою Знаю — встретишь с любовью меня, что б со мной ни случилось
Смерть не страшна, с ней не раз мы встречались в степи Вот и теперь надо мною она кружится Ты меня ждёшь, и у детской кроватки не спишь И поэтому знаю со мной ничего не случится
Любимый город
В далёкий край товарищ улетает. За ним родные ветры вслед летят. Любимый город в синей дымке тает. Знакомый дом, зелёный сад и нежный взгляд. Любимый город в синей дымке тает. Знакомый дом, зелёный сад и нежный взгляд.
Пройдёт товарищ все бои и войны. Не зная сна, не видя тишины. Любимый город может спать спокойно И видеть сны и зеленеть среди весны. Любимый город может спать спокойно И видеть сны и зеленеть среди весны.
Когда товарищ в город мой вернётся. За ним родные ветры прилетят. Любимый город другу улыбнётся. Знакомый дом, зелёный сад, и нежный взгляд. Любимый город другу улыбнётся. Знакомый дом, зелёный сад, и нежный взгляд.
Я снова жду осенних холодов
Я снова жду осенних холодов, Мне кажется они уже подули, И осень начинается в июле Внезапным увяданием садов. Мы не заметили как нас обманули - Ослепшие в пещерах городов.
И будет путь по замкнутой прямой, По той, что обладает свойством круга, Не торопясь, все дальше друг от друга. И вот уже не слышен голос мой, И кажется нас разделяет вьюга, И никому не даст попасть домой.
И что на крик никто не обернется, И раненым не принесут воды, От этого вода уйдет на дно колодца, Уйдет как предвещение беды - Уйдет на дно и больше не вернется.
Я снова семилетний человек - Один в холодном поле на рассвете, И по колено долгий-долгий снег, А мне твердят о наступившем лете. Цветении садов, разливах рек, Но белая зима на белом свете.
Невозможные песни
Roy Orbison — You Got It
(Roy Orbison/Jeff Lynne/Tom Petty)
Every time I look into your loving eyes I see a love that money just can’t buy One look from you I drift away I pray that you Are here to stay
[Chorus:] Anything you want You got it Anything you need You got it Anything at all You got it Baby
Every time I hold you I begin to understand Everything about you tells me I’m your man I live my life To be with you No one can do The things you do
[Chorus]
Anything you want Anything you need Anything at all
I’m glad to give my love to you I know you feel the way I do
[Chorus]
Anything at all You got it
Roy Orbison — All I have to do is dream
When I want u in my arms when I want u and all your charms whenever I want u All I have to do is drea-ea-ea-m,dream,dream,dream When I feel blue in the night and I want u to hold me tight whenever I want u All I have to do is drea-ea-ea-m I can make u mine taste your lip some wine anytime night or day Only trouble is gee whiz(? ) Im dreamin my life away
I need u so that I could die I love u so And that is why whenever I want u all I have to do is Drea-ea-ea-m,dream,dream,dream,drea-ea-ea-m,dream,dream Whenever I want u all I have to do is drea-ea-ea-m I need u so that I could die I love u so and that is why whenever I want u all I have to do is drea-ea-ea-m,dream,dream,dream,drea-ea-ea-m Dream,dream Whenever I want u all I have to do is drea-ea-ea-m………
FAITHFULL
MARIANNE — REASON TO BELIEVE
If I listened long enough to you I’d find a way to believe that it’s all true Knowing that you lied straight-faced while I cried. Still I look to find a reason to believe. Someone like you makes it hard to live Without somebody else. Someone like you makes it easy to give, Never thinking of myself.
If I gave you time to change my mind I’d find a way to leave the past behind Knowing that you lied straight-faced while I cried. Still I look to find a reason to believe. Someone like you makes it hard to live Without somebody else. Someone like you makes it easy to give, Never thinking of myself.
If I gave you time to change my mind I’d find a way to leave the past behind Knowing that you lied straight-faced while I cried. Still I look to find reason to believe.
Наше стихотворение:
- Как больно, милая, как странно, Сроднясь в земле, сплетясь ветвями,- Как больно, милая, как странно Раздваиваться под пилой. Не зарастет на сердце рана, Прольется чистыми слезами, Не зарастет на сердце рана — Прольется пламенной смолой.
- Пока жива, с тобой я буду — Душа и кровь нераздвоимы,- Пока жива, с тобой я буду — Любовь и смерть всегда вдвоем. Ты понесешь с собой повсюду — Ты понесешь с собой, любимый,- Ты понесешь с собой повсюду Родную землю, милый дом.
- Но если мне укрыться нечем От жалости неисцелимой, Но если мне укрыться нечем От холода и темноты? - За расставаньем будет встреча, Не забывай меня, любимый, За расставаньем будет встреча, Вернемся оба — я и ты.
- Но если я безвестно кану — Короткий свет луча дневного,- Но если я безвестно кану За звездный пояс, в млечный дым? - Я за тебя молиться стану, Чтоб не забыл пути земного, Я за тебя молиться стану, Чтоб ты вернулся невредим.
Трясясь в прокуренном вагоне, Он стал бездомным и смиренным, Трясясь в прокуренном вагоне, Он полуплакал, полуспал, Когда состав на скользком склоне Вдруг изогнулся страшным креном, Когда состав на скользком склоне От рельс колеса оторвал.
Нечеловеческая сила, В одной давильне всех калеча, Нечеловеческая сила Земное сбросила с земли. И никого не защитила Вдали обещанная встреча, И никого не защитила Рука, зовущая вдали.
С любимыми не расставайтесь! С любимыми не расставайтесь! С любимыми не расставайтесь! Всей кровью прорастайте в них,- И каждый раз навек прощайтесь! И каждый раз навек прощайтесь! И каждый раз навек прощайтесь! Когда уходите на миг!
Ты сними, сними меня фотограф, Так, что б рядом звонко пели птицы, Словно в даль смотрю я голубую, Чтоб никто и не подумал, Чтоб никто и не поверил В то, что очень одиноко мне.
Ты сними, сними меня фотограф, Так, что б я смеялась беззаботно, Так, что б я была неотразима, Чтоб никто и не подумал, Чтоб никто и не поверил В то, что очень одиноко мне.
Так сними, сними меня, фотограф, Чтобы не было в глазах печали, Чтобы взгляд был полон превосходства, Чтоб никто и не подумал, Чтоб никто и не поверил В то, что очень одиноко мне.
Ты сними, сними меня, фотограф, Прояви же так свое уменье, Чтоб на фото я была счастливой, Чтоб никто и не подумал, Чтоб никто и не поверил В то, что очень одиноко мне.
Так сними, сними меня, фотограф, Чтоб я даже вызывала зависть Радостью своей и оптимизмом, Чтоб никто и не подумал, Чтоб никто и не поверил В то, что очень одиноко мне.
Ну, давай, давай снимай, фотограф, Будто б я окружена друзьями, Будто б я довольна этим миром, Чтоб никто и не подумал, Чтоб никто и не поверил В то, что очень одиноко мне. Чтоб никто и не подумал, Чтоб никто и не поверил В то, что очень одиноко мне. Чтоб никто и не подумал, Чтоб никто и не поверил В то, что очень одиноко мне.
yerlan