Русские живут по Задорнову, казахи — по Абаю.

«Rough, Cold and Close: A Russian Poem» is showing at Yossi Milo Gallery in New York through December 6, 2008.

Кризис глобальной экономики и Россия

Глобальный кризис изменит мировую – и российскую – экономику до неузнаваемости. Сырьевые корпорации утратят могущество. Инновации, лежавшие под сукном монополий, пойдут в ход. Революционные технологии потребуют повышения квалификации и от рабочих, и от топ-менеджеров. Экономика знаний – единственное спасение от гибели. Таков прогноз экспертов Института глобализации и социальных движений.
Василий Колташов, Борис Кагарлицкий, Юрий Романенко, Игорь Герасимов, Институт глобализации и социальных движений

Российский фондовый рынок не сможет отыграть летние потери в текущем и следующем году. Вместо этого осенью под влиянием негативной информации о состоянии мировой экономики можно ожидать продолжение биржевого обвала. По мнению наших экспертов, вскоре к отрицательной информации из США и ЕС добавятся сведения о проблемах отечественной экономики. В стране замедляется рост промышленности, падает спрос на потребительском рынке. Одновременно удешевление нефти подрывает финансовое положение сырьевых корпораций, на которых в значительной мере держится все национальное хозяйство.

Падение ценных бумаг отмечается в России с 19 мая 2008 года. За прошедшее время индекс ММВБ снизился на 27,7%. Индекс РТС потерял 30%. Значительное влияние на снижение котировок отечественных бумаг оказало уменьшение нефтяных цен, опустившихся практически со $145 до $112,55 за баррель. Спад в США углубляется, начиная проявляться в Великобритании и европейских странах. Признаков его скорого завершения нет. Потребление нефтепродуктов сокращается. В России уменьшаются темпы роста индустрии. В апреле промышленное производство превышало прошлогоднее того же периода на 9,2%. В июле скатилось до 0,9%. Доходы населения инфляционно сжимаются. В банковском секторе растет число проблемных должников. Рынок недвижимости находится в состоянии стагнации.

Правительство РФ пока никак существенно не повлияло на общеэкономическую ситуацию. Размещение средств пенсионного фонда в коммерческих банках не стало долгосрочным решением для них проблемы финансового дефицита. Банкам опять недостает платежных средств. Вливание новых денег, обещанное правительством, ничего качественно не изменит. Падение спроса на отечественном внутреннем рынке целиком копирует мировую тенденцию. В результате положительных перспектив для фондового рынка и хозяйствующих институтов не остается.

Вопреки распространенному мнению, боевые действия на Кавказе не сыграли существенной роли в биржевом падении. Но военные и дипломатические успехи России также не смогли реанимировать фондовый рынок, поскольку не устранили причин снижения котировок. Игроки почувствовали общую тенденцию в экономике.

Первые недели 2008 года практически все российские и зарубежные эксперты считали ситуацию в мировой экономике благополучной. Предупреждение немногих аналитиков о надвигающемся большом хозяйственном кризисе не было воспринято оптимистически настроенным обществом достаточно серьезно.

22 января мировые биржи сотрясло первое падение. Вслед за ним последовал ряд новых биржевых обвалов. Фондовые рынки планеты оказались дестабилизированы. Усилилась инфляция, начали резко расти цены на продовольствие. Ряд американских и европейских банков заявил о колоссальных убытках, понесенных по итогам 2007 года. Стали ясны масштабы хозяйственных проблем в США. Начался новый мировой кризис. Проявление первых его симптомов породило много вопросов, непосредственно связанных с природой кризиса, причинами его возникновения и логикой вероятного развития.

Основные выводы

Развитие глобального кризиса:

1. В настоящее время мировой экономический кризис находится на ранней стадии, проявившись преимущественно в финансовой сфере (дестабилизация фондовых рынков, убытки банков, рост инфляции, удорожание капиталов).
2. В наибольшей степени от кризиса пострадало национальное хозяйство США, где подготовляется открытие торгового кризиса и падение промышленного производства.
3. Вслед за падением спроса на американском рынке кризис перекинется на «новые индустриальные страны», где начнется остановка производства.
4. Сокращение объемов продаж и мирового промышленного производства приведет к новым обвалам на фондовых рынках планеты и переходу инфляции в стагфляцию, совершится падение цен на нефть, возрастет число безработных, произойдет масштабное падение потребления.
5. Кризис затронет все страны, включенные в мировую экономику, и повлечет за собой продолжительную депрессию, разрушительные последствия глобальной хозяйственной дестабилизации окажутся очень большими.
6. Предполагаемые сроки развития кризиса: 2008 год – рецессия в США и начало промышленного спада в других странах, 2009–2010 годы – пик кризиса (основное падение), 2010–2013 годы – депрессия, перестройка мировой экономики для нового развития.
7. Правительства стран мира не располагают стратегиями преодоления кризиса, вероятность их выработки (в силу недооценки кризиса и незаинтересованности в необходимых преобразованиях) до перехода кризиса в пиковую фазу крайне невелика.
8. Нет оснований ожидать быстрого прохождения кризиса, его затягивание приведет к обострению политических и социальных конфликтов в большинстве стран мира.

Характер и последствия кризиса:

1. Начавшийся мировой экономический кризис является системным, он обусловлен противоречиями неолиберальной модели капитализма (мировое хозяйство не может дальше развиваться по-старому) и исчерпанием ресурсов экономической политики, построенной на соединении систематического снижения реальной заработной платы со стимулированием потребления.
2. Падение потребления в «старых индустриальных странах» привело к потере эффективности экономической модели, основанной на эксплуатации дешевой рабочей силы в «третьем мире» (дальнейшее снижение товарных цен за счет сверхэксплуатации рабочей силы невозможно, ее ресурсы также почти исчерпаны).
3. Инфляция является одним из проявлений глобального кризиса и порождена изменением баланса между товарной и денежной массой в экономике (обесцениванием значительной части ценных бумаг, жилой недвижимости, а также проявившимся в ходе американского ипотечного кризиса падением покупательной способности населения).
4. Кризис знаменует собой смену понижательной волны в развитии мировой экономики на повышательную (как кризис смены волн, он окажется тяжелым и продолжительным).
5. Кризис не завершится, пока не будут сняты породившие его противоречия, а развитие мирового хозяйства не получит новый технологический импульс (прежде всего в инновациях индустрии, что приведет к удешевлению товаров).
6. По итогам глобального кризиса энергопотребление в мире возрастет, возникнут новые способы получения энергии, значение углеводородов упадет.
7. Кризис приведет к разрушению изолированных рынков труда и поспособствует образованию единого мирового рынка рабочей силы.
8. Кризис поспособствует укрупнению глобальных монополий и усилению их роли в мировом хозяйстве (значение среднего и мелкого бизнеса станет еще меньше).
9. Кризис приведет к возрождению политики протекционизма, которая станет мощным инструментом глобальной корпоративной конкуренции.
10. Международное разделение труда возрастет, в «старых промышленных странах» логично ожидать реиндустриализации.

Влияние кризиса на экономику России:

1. Оказанное кризисом воздействие на экономику России остается пока незначительным и затрагивает преимущественно финансовую сферу.
2. Экономика РФ продолжает расти, но потребительский рынок в стране инфляционно сжимается, что подготовляет национальный торговый и ипотечный кризисы.
3. Приход глобального кризиса в РФ задержится и произойдет, вероятно, позднее, чем в «новых индустриальных странах» и ЕС.
4. Под воздействием общемировых хозяйственных тенденций экономика России может ощутить серьезное недомогание еще при сохранении высоких нефтяных цен на мировом рынке.
5. Падение мировых цен на нефть приведет к кризисному поражению национального хозяйства России, обвалу на фондовом рынке, падению промышленного производства, росту безработицы и усилению инфляции, резко снизится потребление.
6. Глобальный кризис окажется для России особенно тяжелым из-за экспортно-сырьевой ориентации экономики.
7. Выход страны из кризиса будет сопряжен с большими структурными переменами в экономике, общественными потрясениями и падением роли сырьевых корпораций.

Системный кризис мировой экономики

Первые проявления кризиса

Сведения о резком сокращении прибыли банковской группы Citigroup привело 15 января 2008 года к падению на Нью-йоркской фондовой бирже. Индекс промышленной активности Dow Jones снизился на 2,2%, Standard & Poor’s – на 2,51%. Nasdaq Composite потерял 2,45%. 21 января резкое снижение цен на акции произошло на всех основных мировых рынках. Торги на Франкфуртской, Лондонской и Парижской биржах завершились падением на 7,16%, 5,5% и 6,83%, крупнейшим за последние шесть лет. В России оно уже составило более 8%. Негативную роль в развязке биржевого кризиса сыграли предложенные президентом Бушем меры по снижению налогов – «республиканская панацея» – не способные поправить экономическую ситуацию в США. Объявленное администрацией понижение налогов только усилило биржевую панику.

Охвативший 21–22 января ведущие мировые биржи кризис явился следствием обнаружившегося расхождения в рентабельности компаний с их капитализацией. Произошедшее падение на фондовых рынках планеты было вызвано информацией о низкой рентабельности, а также больших убытках ведущих банков. Цена на акции рухнули, опустились также бумаги «здоровых компаний» – по которым на рынке не имелось сведений об убытках или понижении доходности. Даже российские корпорации, такие как «Газпром», понесли серьезные потери. Стабилизация фондовых рынков по итогам падения конца января не оказалась продолжительной. Фондовые рынки вступили в полосу нестабильности, что сразу отразилось на товарных рынках. Правительства и экономисты немедленно принялись успокаивать общество, объясняя, что произошла только «корректировка курса акций». Однако спустя всего неделю на мировых рынках вновь наблюдалось снижение.

28 января опять отмечалось падение на многих фондовых рынках. 5 февраля мощный обвал произошел на американских и европейских биржах. Потом наступило очередное успокоение и новое падение 17 марта.

На Лондонской фондовой бирже 5 февраля совокупная стоимость котирующихся акций сократилась на 2,63%. На Франкфуртской бирже падение составило 3,36%, на Брюссельской – 3,17%, на Миланской – 3,07%, на Амстердамской – 3,34%. В Париже бумаги подешевели на 3,96%. На Мадридской бирже падение оказалось еще больше. Оно составило 5,19%. Большие потери в цене понесли акции банков и автомобильных компаний Евросоюза. 7,4% от своей стоимости потерял французский Renault. Бумаги Peugeot подешевели на 6%, итальянского Fiat – на 6,5%. Акции аэрокосмического концерна EADS снизились в цене на 6%.

Биржевое падение в России также оказалось значительным. Индекс РТС, один из основных отечественных фондовых индикаторов, опустился на 3,38%. ММВБ упал на 4,04%. Больше всего потеряли бумаги Сбербанка России (-5% на ФБ ММВБ) и ОАО «Роснефть» (-5,7% в РТС). Общее снижение цен российских «голубых фишек» оказалось в границах 5,7%. Восстановление после обвалов 21, 22 и 28 января стало непродолжительным, показав, насколько фондовые рынки утратили прежнюю положительную динамику.

В США 5 февраля индекс Dow Jones, определяемый на основании совокупного курса ценных бумаг 30 американских компаний-лидеров, снизился на 2,53%. Standard & Poors 500 потерял 2,67%. Индекс электронной биржи NASDAQ лишился 2,54%. Характерно, что падение в США оказалось менее значительным, чем в странах ЕС и России. Миф о независимости национальных экономик, которому больше всего подвержена Россия, еще раз оказался под ударом. Разница показала, насколько сильно ощущаются в мире любые негативные явления в американском национальном хозяйстве.

14 марта на американских биржах опять появились признаки, предвещавшие новое падение. Чтобы предотвратить вызревающее обрушение, Федеральная резервная система (ФРС) США в экстренном порядке понизила ставку рефинансирования до 3,25%. Однако снижение дисконтной ставки, по которой кредитуются банки, на 0,25 процентных пункта не возымело положительного действия. К обратному эффекту привело также беспрецедентное со времен Великой депрессии решение напрямую кредитовать крупные финансовые компании. Намерение ФРС финансово содействовать банку J. P. Morgan Chase & Co в покупке за $236 млн инвестбанка Bear Stearns повлекло обвал котировок других крупнейших американских банков. Акции Bear Stearns подешевели 14 марта на 47%. От прежней внушительной капитализации компании не осталось и следа. Еще год назад она составляла $20 млрд.

17 марта информация о плачевном состоянии американской банковской сферы вызвала общемировую панику. Необоснованность высокого курса ценных бумаг компаний, терпящих бедствие, привела к массовой распродаже трейдерами их акций. На всех крупных фондовых площадках мира произошло падение. Российский РТС лишился 4%. Такими же оказались потери на европейских площадках. Британский индекс FTSE 100 понизился на 2,93%. Японский Nikkei 225 обвалился на 3,71%. Ни один фондовый рынок от Азии до США не устоял.

Одновременно с цепью первых падений на фондовых рынках в мире произошло заметное ускорение инфляционных процессов. В первую очередь это отразилось на росте продовольственных цен, затронувшем практически все страны планеты. В России, по официальным оценкам, с начала года к концу марта 2008 года цены на овощи и фрукты возросли на 23,5% и 14,9% соответственно. Хлебобулочные изделия и крупы стали стоить дороже на 6,9%. На мировом рынке многие продовольственные товары поднялись в цене на 40–60%. Более миллиарда человек оказались вынуждены сократить свой рацион, исключив из него самые необходимые продукты. Во многих регионах планеты резко обострилась ситуация с голодом. Произошли первые массовые выступления протеста.

Антикризисные меры и рецессия в США

На основе опыта кризисов 1998–1999 и 2001 годов правительства стран-лидеров готовились к отражению новой экономической дестабилизации за счет создания мощных финансовых резервов.

Россия образовала Стабилизационный фонд в размере $548,1 млрд. Китай сконцентрировал огромные золотовалютные резервы, достигающие $1,68 трлн (70% из них размещено в долларовых активах). Еврозона собрала более $500 млрд. Япония – $1,02 трлн. Золотовалютные резервы США относительно невелики, они в несколько раз уступают запасам Японии. При этом государственный долг страны к концу 2007 года достиг почти $10 трлн, а суммарный долг государства, штатов и корпораций достиг $40 трлн. Для сравнения, в том же году мировой ВВП составил $61 трлн; он увеличивался ежегодно в 2001–2005 годах на 4%, в 1991–2000 годах – на 3,1%. Чтобы платить по долгам и покрывать бюджетные расходы, американское правительство вынужденно ежегодно привлекать$ 400–500 млрд заемных средств через продажу долгосрочных облигаций ФРС.

В качестве антикризисной стратегии все страны предполагали оказывать финансовую помощь попавшим в затруднение компаниям, способствуя восстановлению нормального режима их работы. Также государства планировали направлять финансовые ресурсы на поддержание стабильного курса ценных бумаг и расчетных валют.

Однако, как показали уже первые месяцы нового глобального кризиса, все эти меры оказались неэффективными. Они способствовали кратковременной стабилизации на фондовых рынках, временно восстанавливали платежный баланс корпораций, но не снимали причин кризиса. В результате смена фаз развития кризиса лишь откладывалась.

В США меры по снижению ставки рефинансирования, финансовой накачке компаний и временного стимулирования спроса за счет возврата части налоговых поступлений населению («план Буша» вернуть $168 млрд потребителям) не смогли предотвратить вхождения национального хозяйства в полосу кризиса. В Соединенных Штатах отмечается рост безработицы. Из-за нехватки кредитов 28 млн американских граждан пользуются продовольственными талонами (в 2007 году этот показатель составлял 26,5 млн). В марте американская экономика потеряла 81 тыс. рабочих мест, в апреле лишилась еще 20 тыс. Число официально признанных безработных в мае возросло еще на 5%. Общее число безработных в США составило 5,5% от всего трудоспособного населения, что является рекордом за 20 лет. По официальным данным, среднемесячный прирост числа безработных уже составляет 5%, причем к ним не относятся иммигранты и многие граждане США.

Впервые за пять лет падает активность компаний, работающих в сфере услуг. В секторах розничной торговли, транспорта, финансов, недвижимости и здравоохранения работодатели сокращают численность персонала. Отмечается также падение потребления. По наблюдению экономистов, устойчивый спрос сохраняется лишь на продукты питания, по всем остальным показателям происходит снижение объемов продаж. В немалой степени страдают США и от инфляции. С начала года она, по различным оценкам, составила от 4 до 7%. В очень тяжелом состоянии банковская сфера. На спасение ее брошены огромные средства со всего мира. Но финансовые вливания не принесли устойчивых положительных результатов. Пострадавшая первой банковская группа Citigroup распродает активы и пытается укрепить положение за счет эмиссии акций.

Промышленное производство в США за полгода снизилось на 1,2–1,5%. Есть все основания полагать, что уже в ближайшие месяцы затруднения в сбыте товаров сильнее отразится на производственном секторе. За I квартал 2008 года рост ВВП составил всего 0,6% в годовом исчислении (в 2006 году рост ВВП равнялся 3,3%, в 2007 году – 2,2%). По мнению ООН, для американской экономики существует два сценария. Пессимистический – предполагает сокращение ВВП США в 2008 году на 1,2%, оптимистический – увеличение на 1%. Однако такие оценки основаны на экстраполяции тенденций, характерных для текущего состояния дел, что принципиально неверно, поскольку кризис в мировой экономике и хозяйстве США развивается по определенным стадиям. В настоящее время он находится на ранней стадии, затронув главным образом финансовую сферу. Уже в скором времени кризис более полно проявится в торговле и сфере услуг, затем даст о себе знать в промышленности. В результате для экономики США год завершится более ощутимым падением ВВП. Оно может составить как минимум 4–5%, а как максимум оказаться кратно выше. При этом 2008 год нельзя считать самым тяжелым годом кризиса или временем его прохождения, пока основные противоречия, вызвавшие глобальную дестабилизацию, не будут разрешены.

В середине 1990-х годов доля финансовых услуг в ВВП Соединенных Штатов превысила долю промышленности. С 1970-х годов по 2008 год составляющая производства в ВВП упала с 25% до 12%. Доля финансовых услуг возросла с 12% до 20–21%. При этом 4–5% роста ВВП в финансовом секторе 1990–2000-х годов связаны с ипотечным бумом. С 1987 по 2007 год общая задолженность в США выросла с $11 трлн до $48 трлн, в которых наиболее велика доля частного финансового сектора. Разрыв потребительского «мыльного пузыря» неминуемо приведет к беспрецедентному числу банкротств, основная доля которых придется на финансовый сектор.

Вопреки общепринятым оценкам, отрицательное торговое сальдо США не играет в развитии кризиса значительной роли, поскольку покрывается ввозимой в страну прибылью корпораций. Поступающие на внутренний рынок США иностранные товары часто произведены на предприятиях, принадлежащих американским компаниям. Так, громадная розничная сеть Wal-Mart владеет в КНР более чем 700 фабриками. Однако, получая высокую прибыль на товарном рынке США, американские корпорации длительное время проводят политику сокращения расходов на рабочую силу, непосредственно создающую этот рынок.

Для других стран, включая Россию, вхождение в мировой кризис пока происходит с серьезным временным отрывом от США. На протяжении 2008 года эта тенденция, очевидно, сохранится. Одновременно можно предполагать, что падение цен на нефть способно задержаться до 2009 года, а фактически – до перехода глобального кризиса в фазу поражения промышленности. К тому же, кризис на финансовых рынках подстегивает инвесторов к спекулятивным вложениям в операции с куплей-продажей нефти, считающихся более надежными. Это приводит к надуванию ценового «мыльного пузыря» на нефтяном рынке. В течение первых 5 месяцев 2008 года при фактической стагнации спроса цены на нефть выросли более чем на треть. Эта тенденция тактически выглядит благоприятной для России, но стратегически увеличивает для нее риски, связанные с кризисом.

Наряду с США проблемы начали испытывать и хозяйства стран ЕС: Франции, Великобритании, Ирландии, Швейцарии, Люксембурга и Испании. Прибыль одного из крупнейших французских банков Credit Agricole по итогам 2007 года снизилась, по сравнению с прогнозом, на 16,8%. Убытки компании на американском ипотечном рынке в I квартале 2008 года составили 1,2 млрд евро. Другой французский банк Societe Generale объявил о списании 1,18 млрд евро по кредитным инструментам и падении чистой прибыли в I квартале на 23% до 1,1 млрд евро. Крупнейший швейцарский банк Credit Suisse обнародовал информацию о потерях в $2,85 млрд. Еще большие потери понес крупнейший европейский банк UBS AG. За IV квартал 2007 года они составили $13,7 млрд. Всего банки мира уже списали в связи с американским «народным дефолтом» (массовыми неплатежами по жилищным закладным) более $320 млрд. Merrill Lynch и UBS почти полностью лишились капитала. Банки Morgan Stanley, Mizuho Financial Group, Citigroup и Washington Mutual понесли убытки на треть капитала. Совокупные потери на рынке ипотеки и связанных с ней долговых ценных бумаг оцениваются МВФ в $565 млрд. Эта сумма была снижена под давлением США. Ранее МВФ оценивал потенциальные убытки в $945 млрд. Сведения о потерях, понесенных на ипотечном рынке США, продолжают поступать, размер постепенно рассыпающейся пирамиды ипотечных кредитов оценивается в $10,7 трлн.

Обвал на рынке недвижимости США привел к резкому удешевлению жилья. Индекс Кейса-Шиллера, отражающий стоимость недвижимости в Соединенных Штатах, опустился до самого низкого за 20 лет уровня. В национальном масштабе индекс цен на жилье за первый квартал 2008 года снизился на 14,1% по сравнению с тем же периодом 2007 года, достигнув самой низкой отметки с 1988 года. Рынок переполнен отобранными у заемщиков домами и квартирами. В 2008 году за невыплату ипотечных взносов в стране изъято более 1 млн домов. Колоссальный сегмент американского рынка – жилая недвижимость – продолжает обесцениваться. В ближайшие месяцы падение стоимости жилья может составить от 10 до 25%.

Среди пострадавших от продолжающегося «народного дефолта» в США оказались также коммерческие структуры Японии и Таиланда. Косвенно американский ипотечный кризис сказался на всей мировой банковской системе, породив дефицит дешевых кредитов. Без постоянной финансовой подпитки банки мировой периферии оказались в затруднительном положении, поскольку у них начали накапливаться «местные» проблемы с должниками. Появились первые затруднения с платежами по кредитам, предоставленным зарубежными банками. Произошел отток банковских инвестиций. Вслед за глобальным биржевым кризисом возник финансовый кризис, явившийся лишь новым проявлением общемирового хозяйственного кризиса. Столкнувшись с дефицитом ликвидности банков, правительства пошли на принятие разнообразных мер по накачке компаний платежными средствами.

Власти РФ разместили на счетах проблемных банков средства Пенсионного фонда. Среди государств СНГ в наиболее затруднительном положении оказался Казахстан. Президент Назарбаев признал, что экономика его страны находится в глубоком кризисе. Причина – финансовые проблемы, вернее, банковский кризис, вызванный невозможностью расплатиться за дешевые иностранные кредиты. Из казахских банков начался отток средств, их рейтинги резко снижены. Правительство Казахстана выделило в помощь банкам $4 млрд, при общих финансовых резервах страны в $40 млрд. Однако ни этой суммы, ни золотовалютных запасов Казахстана не хватит надолго. Строжайшая экономия, о которой говорит Назарбаев, тоже окажется малоэффективной. Применение подобных мер правительствами других стран также приведет лишь к углублению кризиса. Получение отсрочки для корпораций за счет дальнейшего падения потребления не только не снимает противоречий кризиса, а, напротив, обостряет их.

Официальные лица США считают, что негативную тенденцию все еще можно преодолеть, предотвратив глобальное расползание кризиса. Более пессимистичны американские аналитики, в начале года соглашавшиеся с оптимизмом правительства. В настоящее время ставка рефинансирования без существенного эффекта снижена до 2%. Фондовый рынок находится в подвешенном состоянии. С мая производится возврат гражданам налоговых поступлений. Процесс выплаты денег займет 2,5 месяца. В зависимости от величины доходов, налогоплательщики получают обратно сумму от нескольких сот долларов до $2400. Максимальный размер выплаты получают семьи, зарабатывавшие порядка $150 тыс. в год и имеющие трех-четырех детей. Однако ожидания чиновников, что финансовое стимулирование способствует повышению потребительской активности, пока не оправдались. Население предпочитает тратить деньги на оплату долгов и создание запасов продовольствия. Американские компании продолжают проводить политику экономии за счет ухудшения условий труда работников, что никак не способствует росту потребления. Возврат долгов населения банкам за счет налоговых льгот может несколько уменьшить давление на финансовые институты США, но не устраняет общей кризисной тенденции на потребительском рынке.

В Вашингтоне рассчитывают, что сочетание низкой кредитной ставки для компаний с мерами временного стимулирования спроса на внутреннем рынке позволит выиграть время, избежать хозяйственного падения и пройти кризисную полосу. Предполагается, что кризис – это «временная неприятность», которая пройдет сама собой. Однако производимые стандартные действия властей не затрагивают причин кризиса, являющегося для мировой экономики системным.

Нет оснований считать, будто новое понижение ставки рефинансирования окажется более эффективным. Также нет оснований полагать, что разовая субсидия населению может поднять его платежеспособный спрос, упавший в силу объективных причин. Финансовая накачка компаний не способна вернуть им эффективность в условиях падающего потребления. В результате применяемые в настоящее время в США антикризисные меры не могут остановить развитие всех негативных тенденций в экономике, а обеспечивают лишь временную передышку. Продлиться она способна несколько месяцев. Вероятно, уже к началу осени можно ожидать проявления новых симптомов развития кризиса в США.

Происхождение глобального кризиса

Среди аналитиков, отрицавших в конце 2007 года вероятность кризиса, сегодня большинство объясняет негативные процессы в мировой экономике последствиями ипотечного кризиса в США. По мнению неолиберальных экономистов, кризис вызван просто коллективными ошибками руководства ряда компаний и завершится, как только ситуация в финансовой сфере поправится. Аналогичной позиции придерживаются практически все правительства. Власти РФ не раз выражали уверенность, что финансовый кризис не затронет отечественную экономику, а, напротив, окажет на нее положительное влияние. Однако при рассмотрении происхождения глобального кризиса можно сделать вывод о поверхностности подобных оценок.

На протяжении 2007 года практически на всех мировых биржах отмечался рост. Рынок акций США, крупнейший и наиболее важный в мире, только к концу года начал давать сбои в связи с ипотечным кризисом. Активный рост был зафиксирован на немецком фондовом рынке: индекс DAX показал отличный результат в 22%. Британские акции поднялись на 3,8%, французские – на 1,3%. Российский фондовый рынок в минувшем году развивался успешно. Особенно удачными оказались IPO электроэнергетических компаний. Но в ходе 2007 года мировая экономика все более ощущала признаки недомогания, внешне скрытые для аналитиков большинства корпораций.

О приближении мирового экономического кризиса свидетельствовал целый ряд фактов. Рост производства в «новых промышленных странах» должен был прежде всего обслуживать потребление в богатых США и ЕС. Однако в связи с выносом из этих «старых промышленных стран» многих производств в них неуклонно снижалась реальная заработная плата, усиливалась тенденция к неполной и нестабильной занятости. «Хорошие рабочие места» в «первом мире» заменялись низкооплачиваемыми в «странах периферии», где не имелось профсоюзов, социального и трудового законодательства. Если во времена «социального государства» периода 1949–1973 годов политика занятости, проводимая правительствами, в сочетании с высокими пособиями по безработице обеспечивала устойчивый спрос при стабильном жизненном уровне, то в современной западной экономике даже в работающих семьях характерна тенденция к нестабильности доходов. Если средний американец тратил в начале 1990-х годов на жилье 25% своих доходов, то в 2005 году эта доля возросла до 50–60%. Рабочие организации Запада, гарантировавшие людям в 1949–1973 годах относительно высокий уровень жизни, были ослаблены (профсоюзы) или деградировали (социал-демократия), а их социальная база сузилась в результате выноса целых отраслей в другие страны.

Идеальным местом для переноса промышленности оказался Китай, обеспечивший «скидку» 20% на цену своей рабочей силы для транснациональных корпораций. Индустриальный бум в «третьем мире» происходил одновременно с первичной пролетаризацией сотен миллионов крестьян. Отрываясь от натурального хозяйства, они становились наемными работниками и потребителями (преимущественно очень бедными). Производство все более концентрировалось в «странах юга», в то время как главные рынки сбыта оставались в «зоне севера». Падение спроса в США, Великобритании, ЕС и ряде других стран не могло компенсироваться за счет потребления средних слоев глобальной периферии. Снижение потребления в центре неминуемо оборачивалось остановкой производства на периферии, что вело к увольнениям и автоматически подрывало покупательную способность местных «средних классов».

За период 1982–2008 годов в «старых индустриальных странах» возросло число работающих женщин, что (в отличие от 1950–1960-х годов) стало семейной нормой. Трудящиеся оказались вынуждены чаще перерабатывать или сочетать несколько работ, чтобы сохранить свой материальный достаток. Таким образом, при снижении средней заработной платы в расчете на одного человека средний доход семьи в США и многих других западных странах в течение некоторого времени продолжал расти. Однако уже в конце 1990-х годов процент людей, относимых к «среднему классу», начал понемногу сокращаться.

На протяжении 2000-х годов падение доходов трудящихся «первого мира» прикрывалось ростом потребительского кредита, но к концу десятилетия задолженность семей в США и Британии достигла критической отметки. В 2007 году в Соединенных Штатах разразился кризис неплатежей – «народный дефолт». В ходе него частные лица, не располагая достаточными средствами, задерживали или прекращали выплаты по банковским кредитам. Этот кризис наложился на крайнее финансовое ослабление американского государства, все менее справлявшегося с ролью глобального гегемона. Систематически проводившаяся как демократическими, так и республиканскими администрациями политика снижения налогов предопределила перераспределение средств в пользу частного сектора, стимулируя его активность, но одновременно подорвала способность правительства прийти на помощь экономике, когда такая помощь понадобится. Долларовая эмиссия, которой правительство Буша старалось покрыть военные расходы, лишь ускоряла процесс ослабления потребительского рынка США. Ресурс поддержки потребления за счет банковского кредитования в 2007 году был практически исчерпан – население стало неспособно оплачивать даже минимальные проценты. Банковский сектор охватил кризис; информация о понесенных компаниями в минувшем году убытка привела к первым обвалам на бирже, а затем и к дестабилизации всех фондовых рынков планеты. На протяжении некоторого времени негативный эффект американской инфляции компенсировался способностью растущей мировой экономики поглощать избыток американских долларов, но это не могло продолжаться бесконечно.

Корпорации в 2007 году сталкивались с нарастающими проблемами, решения которых не находили. Они скрывали убытки, завышали полученную прибыль. Торговля дорожающими акциями компаний, маскирующих свои увеличивающиеся трудности, породила противоречие, которое рано или поздно должно было вырваться наружу. Проблемы на фондовом рынке программировались замаскированными проблемами всей мировой экономики, включая функционирование банковского сегмента.

Характерно, что потребительское кредитование 2000-х годов часто не было способно за счет процентов покрыть инфляционные издержки банков. Кредитование населения под низкий процент (до 3%) являлось прямым следствием беспрецедентного глобального перенакопления капиталов, которые оказалось некуда больше вкладывать. В мировой экономике сложилась ситуация, когда возможности рынков исчерпались. Корпорации располагали ресурсами для наращивания производства, но извлечение прибыли становилось все более сложным. В условиях падения спроса в Северной Америке и Европе возросло значение стран, располагающих большими внутренними рынками, – прежде всего России, Бразилии и Индии. Хозяйственный рост в них мог продолжаться даже некоторое время после начала кризиса. В условиях спада потребления в США «новые гиганты» превращались в центр притяжения капиталов, возрастающая доля которых оставалась спекулятивной.

На протяжении двух десятилетий не только потребление в США, но и рост мировой экономики поддерживались за счет кредитования населения (прежде всего западного «среднего класса»). Доступность кредитов обеспечивали высокие прибыли корпораций США и других стран. Возникало противоречие между производственными и потребительскими рынками. Вынос производства из «первого мира» объективно понижал его потребительские возможности, но полученные в «третьем мире» прибыли позволяли кредитовать средние слои западного общества (прежде всего в США и Великобритании). Неминуемо происходившее обострение этого противоречия по мере все большего переноса промышленности из центра мировой экономики на периферию не могло не привести к глобальному кризису, более тяжелому и более сложному, чем обычные кризисы перепроизводства (рецессии), происходящие каждые десять лет. США стали первой страной, по которой пришелся начальный удар глобального системного кризиса.

Инфляция

Неожиданностью для мировой финансовой системы в 2008 году стало ускорение инфляции, прежде всего выразившееся в росте цен на продовольствие и топливо. В качестве причины инфляции большинство аналитиков называют рост цен на продукты питания и энергоносители, то есть саму инфляцию. При неадекватности подобных объяснений, мировая инфляция имеет объективные причины, связанные с общим кризисом модели глобальной экономики. Рост товарных цен – не причина, а следствие инфляции.

Несмотря на то, что инфляция ускорила темп еще до цепи январско-мартовских биржевых обвалов, именно они позволяют лучше всего понять ее причины.

Характерной особенностью международной инфляции является ее глобальный характер. В разной степени она затрагивает все страны планеты, неравномерно понижая покупательную способность всех денежных единиц. В настоящее время быстрее всего растут цены на товары первой необходимости, потребляемые постоянно: продовольствие и топливо. В США торговые сети и небольшие магазины проводят распродажи, поскольку они переполнены нереализованными промышленными товарами. Как только запас продукции будет продан, цены на промышленные товары пойдут вверх, подчиняясь общей тенденции.

Учитывая, что в мире не произошло скачкообразного роста потребления (благосостояние населения планеты продолжает ухудшаться), причина инфляции состоит в нарушении баланса между товарной и денежной массой в глобальном хозяйстве. Денежная масса в мировой экономике существенно увеличилась, масса промышленной продукции также осталась почти неизменной. Однако обеспеченность товарной массы денежной возросла. Денежных единиц в экономике на условную единицу товаров стало больше. Ускорение инфляции произошло в результате начавшейся потери обеспеченности денег на фондовом рынке и на американском рынке недвижимости, ввиду обесценивания акций и домов. Сумма денег в экономике осталась прежней, но соответствующая ей сумма цен товаров снизилась вследствие первых проявлений глобального кризиса. В результате покупательная способность трудящихся сократилась за счет обесценивания их зарплат. Потребление начало падать, спрос сконцентрировался на товарах первостепенной необходимости.

В настоящее время этот процесс продолжает развиваться, подготовляя торговый кризис, за которым неминуемо последуют новые биржевые падения. Это, в свою очередь, еще более осложнит ситуацию: инфляция ускорится, начнется остановка промышленности, рост безработицы. Цены на продукты питания относительно других товаров упадут. Несмотря на голод в мире, потребление продовольствия будет снижаться. Иллюзии стран с хорошими аграрными условиями (в частности, Украины, Венгрии и государств Балканского полуострова) на выгодное использование глобального кризиса исчезнут. Стоимость нефти останется высокой, пока не обвалится на кризисном пике. Снижение производства еще более радикально изменит соотношение между денежной и товарной массами. Глобальное хозяйство вступит в полосу стагфляции.

В результате масштабного биржевого обвала, отражающего уже общий хозяйственный кризис, в мире может не остаться ни одной устойчивой денежной единицы. При этом евро, вероятнее всего, станет валютой наименьших потерь. Однако даже он может лишиться значительной доли своей покупательной способности на рынке. Бегство капиталов из валют мировой периферии в евро (либо в доллар, что пока маловероятно: американская валюта сдает позиции, хотя в ней осуществляется еще 65% расчетов в мире) будет усиливать инфляцию в «третьем мире», повышая обеспеченность резервной валюты и перенося ее проблемы на национальные валюты. В многовалютной системе закон о равенстве суммы цен всех товаров массе денег в экономике действует нелинейно. Валюты по отношению друг к другу также являются товарами, соревнуясь за обеспеченность товарной массой, то есть за положение в системе экономического обмена.

Правительства США и других стран продемонстрировали полную неготовность противостоять глобальной инфляции. Премьер-министр РФ сложил с себя ответственность за инфляционное снижение доходов населения. Никаких адекватных проблеме шагов в настоящее время не предпринято. Ввиду глубоко системных причин инфляции как одного из проявлений кризиса мировой экономической модели, нет оснований ожидать ее прекращения в текущем году. Пока применяемые антиинфляционные меры (как часть антикризисных стратегий) не затрагивают причин инфляции, она не может быть приостановлена.

Природа мирового кризиса

По проявившимся в настоящее время тенденциям разворачивающегося глобального кризиса видно, насколько более тяжелым в сравнении с рецессиями 1991, 1998–1999 и 2001 годов он угрожает стать. Одновременно ясно, что начавшийся в 2008 году глобальный кризис не связан только с товарным перепроизводством, а является следствием системных противоречий мировой экономики. Разворачивающийся кризис не может просто сбросить накопленную товарную массу, после чего экономика вновь быстро выйдет на кривую роста. Происходящие в США распродажи заполнивших рынок товаров не приведут к оздоровлению американской и глобальной экономики. В результате кризиса должны оказаться разрешенными некоторые противоречия в мировой экономике, что равнозначно смене неолиберальной модели на новую.

В силу своей природы, обусловленной вызвавшими его противоречиями, кризис призван совершить качественные изменения в мировой хозяйственной системе, вернув ей эффективность.

Мировая экономика после Великой депрессии 1929–1933 годов прошла несколько стадий развития, повышательных и понижательных волн по Кондратьеву. С 1933 по 1948 год имела место понижательная волна. После кризиса 1949 года до 1973 года продолжалась повышательная волна, характеризовавшаяся удорожанием рабочей силы и капиталов, а также активным технологическим обновлением производства. В этот период растущая европейская и американская промышленность испытывала потребность в рабочей силе, которая ввозилась из стран периферии. В западном обществе господствовал кейнсианский подход, реализовывались принципы социального государства. Резко возрос образовательный уровень населения, высшее образование стало массовым. Однако к началу 1970-х годов глобальная хозяйственная система оказалась в тупике. В немалой степени новый кризис возник из-за страхов деловой элиты перед возросшей силой организованных рабочих, включавших теперь и людей еще недавно привилегированных профессий. Большую роль сыграли события во Франции 1968 года, массовые выступления в США. Вместе с тем, произведенная в бывших колониях модернизация открывала широкие возможности для использования ресурсов периферии по-новому.

Эмпирически доказано, что чередующиеся в мировой системе повышательные и понижательные волны имеют специфические черты. Продолжительность волн в промежутке 1790–2008 годов колебалась от 16 до 30 лет. Понижательные волны охватывают периоды экстенсивного освоения центрами капитализма ресурсов мировой периферии. В период понижательных волн финансовые операции имеют приоритет над вложениями в производство, подчиняя его своим интересам. Ставка процента из-за активного накопления капиталов имеет тенденцию к понижению. Рабочая сила также дешевеет или не дорожает, поскольку предложение на рынке труда превышает спрос. Продовольственные цены имеют тенденцию к уменьшению. Понижательные волны отличает прогресс коммуникаций, от транспорта до связи, и медленное развитие технологий производства.

Повышательные волны, наоборот, характеризуются быстрым технологическим прогрессом индустрии. Рабочая сила дорожает, поскольку потребность в квалифицированных специалистах растет. Капиталы также оказываются дорогими, стимулируя рост производительности труда. Общественная ценность знаний возрастает. Повышательные волны сменяют понижательные, когда экстенсивное использование ресурсов мировой системы теряет эффективность, а положительный результат может дать лишь максимально рациональное их применение. Смена волн в глобальном хозяйстве происходит через тяжелые экономические кризисы (один или несколько), в которых на перепроизводство накладываются еще системные противоречия мирового хозяйства. Невозможность дальнейшего эволюционного развития мирового хозяйства находит выражение в перенакоплении капитала, для выгодного вложения которого не остается места.

По итогам четырех экономических кризисов 1969–1971, 1973–1975 (отмеченного скачком цен на нефть и высокой инфляцией), 1978–1980 и 1981–1982 годов в глобальном хозяйстве произошли качественные изменения – повышательная волна сменилась понижательной. В результате двух последних кризисов, оказавшихся особенно тяжелыми для индустриально развитых стран, начался массовый перенос промышленности в зону мировой периферии, ставшую к 2008 году не сырьевой, а промышленной периферией. Одновременно политика технологического переоснащения индустрии со ставкой на высококвалифицированных работников сменилась ориентацией на дешевую рабочую силу в странах «третьего мира». Успех новой политики обеспечило быстрое развитие коммуникационных технологий, прежде всего связанных со сферой управления: компьютеры, интернет, спутниковая связь. Резко возросла скорость перемещения капиталов, возникли электронные деньги. Национальные монополии из «первого мира» превратились в транснациональные корпорации. Идеология кейнсианского развития сменилась неолиберальной доктриной открытой экономики. Новая хозяйственная эпоха получила название финансовой глобализации.

В результате глобализации 1975–2008 годов, явившейся новой стадией развития мировой экономики, целые регионы планеты превратились из аграрных в промышленные. Сотни миллионов людей оказались вынуждены оставить традиционное натуральное хозяйство, став наемными рабочими. Произошла беспрецедентная в мировой истории пролетаризация. Пространство рыночных отношений расширилось, рабочая сила оказалась дешевле промышленных технологий. В «старых индустриальных странах» правительства стали проводить политику «сбрасывания балласта»: ликвидацию социальных завоеваний, приватизацию, снижение расходов на образование и иные общественные сферы.

Неолиберальная экономическая модель имела в своей основе противоречия, развитие которых определяло конец ее существования. Производимые в странах периферии товары должны были продаваться в центре – развитых западноевропейских и североамериканских странах. Но по мере выноса из них производства потребительские возможности населения уменьшались, лишь очень ограниченно компенсируясь «новой экономикой»: сферой услуг и информационных технологий. Рост потребительских рынков стран промышленной периферии не мог покрыть растущий дефицит спроса.

В период глобализации капиталы начали свободно перемещаться из одной зоны планеты в другую, но рабочая сила была искусственно заперта в национальных границах. Корпорации имели возможность выбирать себе любой из множества рынков труда. Закрытые государственные границы и жесткие антимиграционные законы препятствовали рабочим покидать зоны, где не действовало трудовое и социальное законодательство, а люди были бесправны. Даже если рабочие нелегально вырывались в ЕС, США и другие страны (с некоторых пор и Россию), они оставались почти бесправными. Такая политика облегчала корпорациям снижение оплаты труда для граждан «старых индустриальных стран», а также свертывание социального и трудового законодательства. В итоге в целом ряде отраслей американской и европейской экономики «третий мир» оказывался внутри «первого». Дестабилизированные социальные системы периферии продолжали выбрасывать миллионные массы эмигрантов на рынки труда в страны центра. Если в 1960-е и в начале 1970-х годов эмиграция из бывших колоний на Запад была связана с растущим там спросом на рабочую силу, то с конца 1990-х годов массовое переселение превратилось в инерционный процесс, подстегиваемый социальным кризисом Юга и стремлением людей приобщиться к потребительскому обществу. В свою очередь, на Севере эти демографические и социальные сдвиги способствовали росту расистских, ультраправых и неофашистских политических сил.

Обеспечивая рост рентабельности корпораций, неолиберальная модель глобальной экономики была лишена системных перспектив. Чтобы развиваться дальше, мировому хозяйству требовались качественные перемены. Высокие прибыли корпораций, полученные в результате жестокой эксплуатации бесправных рабочих «третьего мира», обеспечили удешевление капитала, что позволило в 2001 году отложить системный кризис за счет беспрецедентного распространения потребительских и ипотечных кредитов. Однако этого ресурса оказалось достаточно для поддержания экономического роста в глобальной системе лишь до конца 2007 года.

Новый мировой кризис открылся обрушением кредитной пирамиды в США, потребительском центре планеты (на США приходится до 40% глобального потребления). Массы американцев оказались не в состоянии приобретать прежнее количество товаров на свои доходы, снижавшиеся с начала 1980-х годов. Население США также продемонстрировало неспособность платить даже по самым дешевым кредитам. Сходные проблемы проявились в Великобритании и ЕС. Открылся новый кризис глобальной экономики, знаменующий смену больших хозяйственных волн. Мировая экономика не могла дальше развиваться по-старому.

На протяжении всего периода 1975–2008 годов корпорации и государства проводили политику сознательного удешевления рабочей силы. Компании выносили производство в «третий мир», ухудшая условия найма в «первом». Свыше 30 лет заработная плата не увеличивалась, а продолжительность рабочей недели росла.

После кризиса 2001 года государства усилили эмиссию. ЕС пустил в оборот купюры в 500 евро, Россия – 5000 руб. Наиболее активной оказалась эмиссионная политика США. Во время последней понижательной волны в деловом мире господствовала доктрина дешевой рабочей силы. Считалось, что конкурентоспособность предприятий и национальных экономик напрямую зависит от величины заработных плат и дешевизны национальных валют. Предполагалось, что чем эти показатели ниже, тем эффективней экономика. Однако в условиях глобальной девальвации валют падение цены на рабочую силу вступило в противоречие с ее потребительской функцией. Происходящее в мировой экономике удешевление рабочей силы, ставшее из-за кризиса неуправляемым, делает убыточным производство товаров в прежнем количестве и на прежнем техническом уровне. Для снятия этого противоречия требуется скачок в производительности труда, означающий техническую революцию в индустрии.

Логика системного кризиса

Разобрав происхождение и природу глобального кризиса, мы можем спрогнозировать его развитие. Также возможно определить перемены, которые он должен совершить для вывода мировой экономики на новый этап развития. Рассмотрим два сценария кризиса: мягкий (предполагающей сознательное перестроение мировой экономики) и спонтанный (основанный на стихийном развитии процесса).

Теоретически, кризис смены волн может быть пройден по мягкому сценарию. Однако нет оснований полагать, что необходимые перемены смогут совершиться вследствие сознательного вмешательства глобальных политических институтов. Такое вмешательство потребовало бы сменить политику удешевления рабочей силы политикой повышения зарплаты и поднятия образовательного уровня работников (что неминуемо потребует сокращения рабочей недели). Политика ликвидации «социальных издержек» должна быть заменена расширением в обществе социальных гарантий, включающих бесплатные медицину и образование. Спонтанная инфляция при таком сценарии легко могла бы быть остановлена вследствие восстановления потребления. Реализация данной стратегии позволила бы избежать колоссального уничтожения кризисом накопленных богатств, но потребовала бы их перераспределения, а также осуществления на мировом уровне согласованных действий по преодолению кризиса, включая решительное вмешательство межгосударственных институтов в дела частных компаний. Она почти неизбежно должна сопровождаться сменой «управленческого персонала» в виде политических элит и радикальным изменением господствующей идеологии, что ни в одном обществе не может произойти без сопротивления.

В геоэкономическом плане потребовалось бы снять барьеры на перемещение рабочей силы, ликвидировав локальные рынки дешевого труда и компенсировав дефицит специалистов в одних регионах за счет избытка в других (Европа, Северная Америка, Япония).

Все названные меры могли бы способствовать плановому технологическому перевооружению промышленности и переходу к ее интенсивному развитию.

Вследствие того, что данный сценарий целиком противоречит интересам корпораций и означает отказ от всей прежней неолиберальной политики, он является чисто теоретическим и не может рассматриваться всерьез в настоящее время. Но это не означает, что под давлением снизу его элементы не могут быть частично реализованы. В конечном итоге, несмотря на консервативное сопротивление мировых элит, мировое хозяйство под воздействием внутренних противоречий будет развиваться именно в направлении очерченных выше преобразований.

Второй путь является стихийным и логично вытекает из непринятия означенных мер в ближайшее время. Согласно логике глобального кризиса (взятой вне расстановки сроков), инфляция продолжится и через некоторое время наложится на падение объемов промышленного и сельскохозяйственного производства. Сбой в торговле приведет к остановке значительной части мировой индустрии. Крупное биржевое падение вместе с обрушением национальных рынков недвижимости также способствует переходу инфляции в стагфляцию. Финансовая помощь государства не сможет поддерживать активность компаний продолжительное время и не восстановит потребительских рынков. Протекционистские меры сами по себе также не принесут желаемых результатов, поскольку международное разделение труда в современном мире очень велико. Материальные ресурсы правительств окажутся исчерпаны. Искусственное разделение мирового рынка труда на сегменты с разным уровнем оплаты и социальными отношениями потеряет свое прежнее значение, поскольку доходы граждан «первого мира» будут обрушены. Структура общественного потребления также изменится, что будет иметь далеко идущие последствия.

Экономическое падение перейдет в продолжительную депрессию, в ходе которой и произойдут системные изменения мирового хозяйства. Не допускаемые глобальными монополиями к реализации с 1960-х годов технологии начнут внедряться и позволят существенно удешевить продукцию. Обратной стороной удешевления товаров станет повышение спроса на высококвалифицированную рабочую силу. Обострится корпоративная конкуренция. Руководство компаниями станет более сложным и потребует от управленцев больших технических знаний. Произойдет вторая «революция менеджмента», которая в значительной мере отменит привилегированные позиции элит, сформировавшихся в ходе первой. Участие в принятии управленческих решений высококвалифицированных специалистов на производстве также может стать вероятным уже в первом посткризисном цикле подъема (5–8 лет: 2012–2019 годы). Развитие производства получит в экономике приоритет по сравнению с торговлей и финансовыми спекуляциями. После кризисного сокращения энергопотребления возобновится его рост. Однако значение углеводородов, вероятно, существенно упадет. Широкое внедрение биотоплива также, очевидно, не состоится. Экономике потребуется дешевая энергия, производимая в больших, чем прежде, количествах. Под воздействием кризиса в этой сфере логично ожидать крупных прорывов.

Независимо от сценариев, кризис приведет к возрождению протекционизма как в богатых странах Запада, так и в государствах периферии. Политика будет проводиться таким образом, чтобы по возможности не затрагивать продукцию своих корпораций, производимую в других странах. Новый протекционизм станет орудием глобальной корпоративной конкуренции. Транснациональные корпорации, контролирующие рынки производства и сбыта одних стран, будут защищать их от посягательств капитала других стран. То есть «национальный протекционизм» для многих государств периферии явится формой защиты интересов господствующего на рынке транснационального капитала. Вместе с тем взаимная зависимость экономик возрастет; в «старых индустриальных странах» начнется реиндустриализация, направленная в большой мере на выпуск средств производства, предназначенных для промышленности периферии. Обострение корпоративной конкуренции обернется ростом числа конфликтов в мире, поскольку взлом рынков потребует политического либо военного вмешательства.

По итогам кризиса мировая экономика станет еще более монополизированной. Произойдет много корпоративных поглощений. Большинство малых предприятий не сможет пережить смену конъюнктурных волн. В результате того, что принятие действенных мер по преодолению хозяйственного спада будет откладываться, уничтожение кризисом накопленных богатств окажется колоссальным. Исходя из реализуемых сегодня стратегий и опыта кризисов 1900 года (с депрессией до 1903 года), 1929–1933 годов и 1969–1982 годов (четыре кризиса), это можно сказать с большой уверенностью. В XIX веке смены хозяйственных волн также происходили болезненно: кризис 1847–1849 годов охватил всю Европу и привел во многих странах к революции, а кризис 1873–1878 годов стал самым продолжительным в истории.

Лишь в период кризиса 1929–1933 годов, на последней его стадии, рядом правительств были принятые действенные антикризисные меры. Там, где вмешательство государства в дела частных компаний оказалось значительным (США), экономика быстрее оправилась от разрушительных последствий хозяйственного обвала. Однако во время Великой депрессии власти США пошли на повышение роли государства в управлении экономикой лишь под давлением снизу и в последний момент кризиса. Практиковавшиеся до этого меры по восстановлению финансовой устойчивости компаний и простое предоставление им государственных заказов не дали ожидаемых результатов. Кризис 1948–1949 годов (также знаменовавший смену длинных волн) проходил в условиях гигантских военных разрушений и поэтому не нанес мировому хозяйству настолько большого вреда.

Мировой кризис поставит вопрос социализации мигрантов и обострит проблему крайне нерационального использования трудовых ресурсов планеты. Общественное неравенство возрастет, но неравенство в доходах между рабочими старых и новых индустриальных регионов планеты сократится. Соответственно, вырастет и уровень их взаимной солидарности. Потеря многих капиталов в результате глобального экономического спада приведет к значительному удорожанию кредита, что также будет стимулировать быстрое техническое обновление промышленности. Получение высоких прибылей окажется напрямую зависимым от технологического опережения конкурентов.

Еще до осени 2008 года логично ожидать в США переход кризиса от финансовой стадии, затрагивающей банковский и биржевой сегменты экономики, к торговой стадии. Могут быть получены первые серьезные подтверждения провала в США политики возврата $168 млрд налогоплательщикам. Спрос не будет восстановлен, торговые сети и небольшие предприятия начнут признавать понесенные убытки. Распродажи, очевидно, будут продлены, а закупка новых товаров приостановлена. Одновременно в ЕС и других странах относительно высокого потребления проявятся аналогичные тенденции.

Вслед за информацией о сбое в американской сфере торговли кризис неминуемо начнет поражать мировой индустриальный сектор. К концу года падение производства откроется не только в США, но и в ряде «новых индустриальных стран». Прежде всего, заморозка заказов скажется на Китае и других «тихоокеанских тиграх». Экономики стран, входящих в Североамериканскую зону свободной торговли (НАФТА), тесно связанные с США, также могут пострадать уже в текущем году. Негативная информация о состоянии американского национального хозяйства приведет к ряду новых обвалов на фондовых рынках планеты, чем завершится весенне-летний период биржевой стабилизации. Первый сигнал подготовляемого окончания паузы дал 6 июня 2008 года обвал на американском фондовом рынке, начавшийся после обнародования сведений об ухудшении положения национального хозяйства в мае. Индекс Dow Jones потерял 3,13%. Фондовое падение в США немедленно отразилось на всех ведущих биржах планеты.

В результате цепи будущих биржевых обвалов капитализация многих компаний упадет. Произойдет новое ускорение инфляции. Возрастет бегство капиталов в золото, стоимость ценного металла поднимется. До конца года также вероятно первое падение цены на нефть. При этом оно, возможно, окажется незначительным. Главный нефтяной обвал произойдет, скорее всего, уже в 2009 году.

2009 год станет, вероятно, периодом общемирового вступления в кризис. На 2009–2010 годы придется период наибольшего экономического падения (стагфляции). Несмотря на единство мировых хозяйственных процессов, остановка промышленности будет происходить на планете неодновременно и неравномерно. Запоздалый и хаотичный возврат правительств к традиционной кейнсианской политике не позволит остановить негативные процессы в экономике. Если системные меры по разрешению противоречий, вызвавших кризис, не будут приняты в течение 2009–2010 годов, после завершения падения начнется депрессия, способная продлиться до 2013 года. В результате предельного спада в мировой экономике можно ожидать общемирового сокращения числа производимых промышленных товаров и сельскохозяйственной продукции на 25–45% и более.

Как показал опыт прежних структурных кризисов, подобное развитие событий неминуемо обернется политической нестабильностью как в межгосударственных отношениях, так и внутри отдельных государств. В таких условиях возможно резкое изменение сложившихся политических институтов, выход на передний план новых сил и лидеров, еще недавно казавшихся второстепенными и маргинальными. Для левых сил подобный поворот истории создает целый ряд благоприятных возможностей, но точно так же кризисные явления могут быть использованы в своих интересах крайне правыми организациями и политиками.

Влияние кризиса на Россию

Невзирая на начинающийся мировой хозяйственный кризис, экономический рост в России продолжается. Отечественный рынок по-прежнему остается привлекательным для иностранных инвестиций. В I квартале 2008 года прямые капиталовложения в экономику РФ составили $5,585 млрд, что на 42,8% ниже, чем в 2007 году. Объем портфельных капиталовложений уменьшился на 37,5% и составляет $123 млн. В начале II квартала ситуация улучшилась. В мае чистый приток капиталов оценивался в $15 млрд. По итогам года он, как ожидается, составит свыше $40 млрд, что сопоставимо с результатами 2006 года, когда инвестиции равнялись $41 млрд.

В минувшем году общий приток средств в экономику России, по сравнению с другими странами БРИК, был самым значительным. В текущем году РФ также остается лидером, опережая Бразилию и следующую за ней Индию. Интерес инвесторов к странам БРИК, прежде всего, объясняется исчерпанностью остальных рынков планеты.

Накопленный иностранный капитал в экономике страны по состоянию на конец марта 2008 года составил $221,0 млрд, что на 45,9% больше, чем в этот же период 2007 года. Наиболее велика в накопленном экономикой иностранном капитале доля кредитов международных финансовых организаций. Она составляет 48,8% и относится, прежде всего, к долгам российских крупных компаний. Повышенный интерес для зарубежных инвесторов после начала кризиса в американской экономике представляет фондовый рынок России. В последние месяцы на нем отмечен рекордный приток капиталов. В 2007 году российские компании (в значительной мере за счет IPO) привлекли $47,3 млрд инвестиций на внешних рынках акций и облигаций.

Доля России в мировом ВВП в 2007 году достигла 3,18%. В 2005 году она составляла 3,09%, ненамного опережая Италию (2,96%) и Бразилию (2,88%). По номинальному объему ВВП национальное хозяйство РФ является десятым в мире. К концу 2008 года ожидается переход страны на восьмое место. Рост ВВП России с 1999 по 2007 год составил 83%. Объем промышленного производства увеличился на 74%, продуктов сельского хозяйства – на 40%. Среди отраслей российской промышленности наиболее сильны добыча топливно-энергетических полезных ископаемых, целлюлозно-бумажное производство, металлургия и электроэнергетика. В 2007 году в России добыто 491,5 млн тонн нефти и газового конденсата. Годовой рост добычи составил 2,2%. В 2006 году он также был равен 2,2%, в 2005 году – достигал 7,9%. Внешнеторговый оборот России вырос в 2007 году на 25,8% (до $552,2 млрд). Положительное сальдо достигло $152,8 млрд. Доля сырой нефти и природного газа в экспорте страны, по данным на 2006 год, составила 46,2%, еще 6,7% пришлось на дизельное топливо, 4,5% – на мазут, на иные нефтепродукты (включая автомобильный бензин) – 3,4%. Доля металлов и другого сырья для зарубежной промышленности составила еще около 20%. В импорте страны первое место занимают машины и оборудование – 35,7%, на продукцию автомобилестроения приходится еще более 10%.

Российская экономика сохраняет хороший уровень роста. Динамика ВВП аналогична наблюдавшейся в минувшем году. В 2007 году ВВП России вырос на 8,1%, достигнув $1280 млрд. Инвестиции увеличились на 20%. Объем промышленного производства повысился на 6,3%. Результаты 2008 года по планам правительства должны оказаться выше прошлогодних. МВФ считает, что в 2008 году прирост ВВП России составит около 7,8%. Отмечается высокая инвестиционная активность государства. Однако состояние хозяйственного бума в России вызвано не только высокими ценами на энергоносители, но также исчерпанностью возможностей других рынков. Рассчитывая на стабильное развитие в ближайшие годы, отечественные корпорации увеличивают свою задолженность иностранным банкам. В свою очередь, иностранные банки охотно кредитуют российских корпоративных клиентов, даже не имея четкого представления об эффективности их бизнеса. В качестве гарантии выступает не столько достоверная информация о перспективах конкретной российской компании, сколько общая позитивная оценка перспектив российского рынка. Но на внешне позитивном фоне в 2008 году для России проявились и негативные тенденции.

За 2007 год инфляция, по официальным данным, составила 11,9%. При этом цены на товары народного потребления (прежде всего продукты питания) поднялись на 25–50%. Однако в 2008 году рост инфляции оказался еще более значительным, превысив прошлогодний по темпам в 1,7 раза. Предпринятые правительством меры по заморозке цен не принесли существенных результатов. Сдержать растущую инфляцию в национальных рамках не удалось. Государственные аналитики оказались бессильны объяснить причину девальвации мировых валют. Приказ нового президента РФ остановить инфляцию остается невыполненным. В результате к лету замедлился рост потребительской торговли, темпы увеличения зарплат оказались ниже темпов инфляции.

Согласно неолиберальной концепции экономики, эти признаки не считаются основанием для серьезного беспокойства. На протяжении всего периода хозяйственного роста удешевление рабочей силы рассматривалось правительством как конкурентное преимущество страны. В РФ практиковался выброс на рынок новых бумажных денег (прежде всего, купюр в 1000 и 5000 рублей), увеличивавших денежную массу быстрее, чем росло производство. Новые деньги поступали в экономику не через существенное увеличение зарплат и пенсий, способствуя повышению спроса, стимулирующего увеличение производства, а посредством приобретения инфляционных долларов у сырьевых корпораций. В результате управляемая инфляция помогала сдерживать рост доходов населения. Эмиссионная политика ЕС и США была аналогичной. В условиях мирового хозяйственного подъема она поднимала рентабельность крупных компаний. Однако если в РФ с помощью эмиссии сдерживался рост зарплат населения, то в «старых индустриальных странах» рост цен облегчал корпорациям снижение оплаты труда. Реализация этой политики наряду с выносом производства на периферию мировой экономики привела в 2008 году к началу системного кризиса мирового хозяйства.

Продолжая действовать по прежней схеме, правительство РФ игнорирует тенденции глобального кризиса. В условиях падения потребления в США, Великобритании и ЕС главной причиной инвестиционной привлекательности России (как и других стран БРИК) являлся обширный внутренний рынок. Его сужение способно обернуться серьезными проблемами для России еще до того, как произойдет ощутимое снижение цен на нефть. Еще до конца 2008 года в РФ можно ожидать первого падения цен на рынке жилой недвижимости, вызванного национальным кризисом ипотеки.

Вследствие динамичного роста цен реальные доходы российского «среднего класса» начали сокращаться, затрудняя оплату ипотечных кредитов. Чтобы обезопасить себя от рисков, банки усложнили выдачу займов и начали ужесточать политику в отношении должников, не способных своевременно выполнять финансовые обязательства. Возросла ставка процента. Приостановившийся на непродолжительное время из-за паники на мировом рынке процесс выдачи ипотечных и потребительских кредитов быстро возобновился.

Тесно связанная с мировым хозяйством как поставщик сырья, Россия оставалась с 1990-х годов достаточно закрытой для транснациональных корпораций. Благодаря этому в ней смогли сформироваться собственные сильные корпорации, чего не произошло в Казахстане и большинстве стран Восточной Европы. Мощное хозяйственное оживление 2000–2007 годов происходило для РФ в условиях ограниченного доступа иностранного капитала. Право работать на внутреннем рынке предоставлялось Кремлем, нередко только в обмен на открытие российскому капиталу доступа на рынки других стран. Крупные российские компании свободно кредитовались на мировом рынке, в то время как внутренний рынок страны был закрыт для дешевых кредитов. Принадлежащие отечественным корпорациям банки осуществляли спекулятивную политику, кредитуя малый бизнес и население под ростовщический процент (превышающий 7%). В результате развитие внутреннего рынка и ориентированных на него компаний сдерживалось, а российские транснациональные корпорации обеспечивали себе дополнительную прибыль. В настоящих макроэкономических условиях продолжение этой политики приближает вовлечение российской экономики в глобальный кризис. Несмотря на активный рост последних лет, отечественный внутренний рынок остается крайне зависимым от мировых цен на сырье. Любое их отрицательное колебание моментально отражается на его состоянии. В рамках экономики РФ в большей мере, чем сырьевые корпорации, уязвим ипотечный рынок.

В настоящее время цены на недвижимость в России значительно превышают общеевропейские, с учетом того, что качество большей части квартир остается на низком уровне. Подобная ситуация существует благодаря предельной монополизации жилищного рынка, особенно ощутимой в Москве. Спекулятивные цены на недвижимость сохраняются при поддержке государственной бюрократии, защищающей связанные с ней крупные компании. Наряду с высокой стоимостью домов и квартир в России существует предельно завышенный годовой процент. Получая займы под 3–5%, отечественные банки кредитуют население по кратно увеличенной ставке (до 25%) и часто штрафуют за преждевременное погашение долга.

Месячный доход семей российского «среднего класса» редко превышает 2500 евро. В структуре российского общества доля людей, зарабатывающих 300–800 евро, не превышает 17%; доля работников, ежемесячно получающих 800–1500 евро, колеблется в районе 7%. Выплачивая огромные проценты за переоцененное жилье, должники все время находится на грани семейного банкротства. Материальные возможности большинства уже подорваны инфляцией. Дальнейшая девальвация рубля наряду с другими валютами лишит их возможности регулярно осуществлять платежи. Как только в США кризис проявится в торговле, произойдет новое усиление мировой инфляции, что способствует открытию российского ипотечного кризиса.

Изъятие банками жилья неплательщиков не позволит вернуть средств, затраченных на его покупку, поскольку спрос на недвижимость упадет. Такие меры, если они вообще будут применены в массовом порядке, приведут к резкому снижению цен на жилищном рынке. Сдержать этот процесс не поможет даже полное господство монополий в строительной отрасли. Чтобы избежать обвала на рынке недвижимости в результате массовых затруднений с оплатой кредитов, в России предполагается введение процедуры индивидуального банкротства. Инициировать его смогут как сами должники, так и кредиторы. Однако введение такого закона не позволит избежать обвала на жилищном рынке, а лишь гарантирует банкам возврат долга. В результате в самый сложный период глобального кризиса средние слои окажутся вынужденными выплачивать большую задолженность банкам, в то время как жилье будет обесценено из-за неминуемого падения спроса.

К зиме 2008 года объем ипотечных сделок в РФ может превысить $30 млрд. По данным ЦБ, рублевая задолженность физических лиц перед банками на 1 апреля 2008 года составила 2799 млрд руб. За полгода (с 1 октября 2007 года) оно возросла на 523 млрд руб. Объем задолженности физических лиц по валютным кредитам составляет сегодня 390 млрд руб. (свыше 10 млрд евро). За последние полгода эта сумма увеличилась на 8 млрд руб. По сравнению с предыдущим периодом (апрель-октябрь 2007 года), темпы прироста задолженности физических лиц сократились на 16%. При этом за минувшее полугодие (октябрь 2007 года – апрель 2008 года) объем ипотечных кредитов увеличился на 221 млрд руб. С апреля по октябрь 2007 года он возрос на 200 млрд руб.

В банковском секторе отечественной экономики мировой хозяйственный кризис уже дал о себе знать. После цикла первых биржевых обвалов в январе-феврале 2008 года российские банки начали всерьез ощущать недостаток платежных средств. Избыток свободных средств в мировой экономике сменился их острой нехваткой. Возможности внешнего кредитного поддержания российских компаний существенно сократились, открыв наличие внутренних экономических проблем. Дефицит платежных средств у банков оказался возможен благодаря увеличению трудностей с оплатой кредитов у должников, прежде всего относящихся к «среднему классу». Рост цен в 2005–2007 годах сочетался с расширением круга граждан, получающих зарплату от 300 до 800 евро, но практически не компенсировался ростом реальной оплаты труда. В результате расширение средних слоев почти не сопровождалось ростом их благосостояния. Практически двукратное ускорение инфляции в 2008 году усилило негативную динамику, породив сбои в функционировании финансовых институтов.

В ходе зимнего кризиса ликвидности банки обнаружили, что средства быстро уходили, но медленно возвращались. Система начала терять эффективность. Большая доля кредитов приобрела черты невозвратных. При этом отечественные финансовые институты сами оставались должниками на мировом рынке. Вследствие паники из российских банков произошел отток иностранных капиталов, открывший недостаток собственных платежных средств. Для преодоления кризиса ликвидности правительство пошло на размещение в банках средств Пенсионного фонда. Выдача ипотечных и потребительских кредитов возобновилась, хотя условия их предоставления стали жестче. Масса получаемой банками прибыли вновь начала расти. Однако меры правительства никак не затронули заданную мировым кризисом логику падение реальных доходов населения, что в перспективе гарантировало крах кредитного рынка.

Ощутимое сокращение выплат по долгам может моментально вызвать в банковском секторе очередную нехватку платежных средств, породив серьезные затруднения в выплате пенсий. Привести к новому дефициту ликвидности в российских банках способно открытие торгового кризиса в США (вероятное уже осенью), знаменующего переход глобального кризиса на новую стадию. В результате последующего инфляционного скачка покупательная способность россиян понизится еще больше, что способно уже зимой 2008–2009 годов вызвать национальный кризис продаж.

Если эти события наложатся на обвал мировых цен на энергоносители, в РФ начнется общий экономический спад. Если обрушение нефтяных цен произойдет позднее, когда мировая индустрия в большой мере ощутит на себе удар кризиса, национальное хозяйство России продолжит медленное вхождение в кризис. Падение продаж приведет к сокращению внутреннего производства; в ряде отраслей, не связанных с экспортным сектором, начнутся увольнения. Рост безработицы вместе с общемировым ускорением инфляции еще более подорвет спрос. Уже сейчас этот процесс сдерживается за счет повышения инвестиционной активности государства. Согласно правительственным планам, до 2020 года предполагается вложить в инфраструктурные проекты по строительству дорог, портов, аэропортов порядка $1 трлн. Однако в условиях осложнения внутриэкономической ситуации, а также падения мировых цен на нефть государство не будет располагать достаточными финансовыми ресурсами. Расходы правительства резко возрастут, в то время как поступления сократятся. Время, уходящее на реализацию проектов, удлинится, отдача от них будет значительно меньшей или отодвинутой на неопределенный срок. Некоторые проекты и вовсе окажутся замороженными или превратятся в долгострой.

На фоне золотовалютных резервов, превышающих $500 млрд, внешний долг РФ на 1 октября 2007 года составил всего $47,1 млрд. Однако внешний долг частного сектора по сравнению с 2006 годом увеличился на 55%, достигнув, по официальным оценкам, $272,6 млрд. Доля российских банков (без долговых обязательств перед прямыми инвесторами) в нем составила $96,9 млрд. С 2006 по 2007 год она поднялась на 63%. Главными международными должниками в РФ являются отечественные корпорации. Несмотря на беспрецедентный рост цен на энергоносители в последние годы, общая задолженность ведущих отечественных экспортеров очень велика. Вероятно, она значительно превышает официальные данные. Долг лишь одной из ведущих национальных компаний – «Роснефти» – составляет $100 млрд. Корпорация с призывом о помощи уже выставила в этом году счета правительству РФ. Не только покрыть, но и просто погасить самые срочные займы она не в состоянии.

Несмотря на высокую рентабельность сырьевых отраслей, отечественные корпорации крайне неэффективно строят свой бизнес. Правительство и сырьевые монополии совершенно не подготовлены к резкому снижению мировых цен на энергоносители, которое рассматривается как нереалистичный сценарий до начала следующего десятилетия. Россия занимает второе место в мире по объемам экспортируемой нефти. Нефть составляет 30% ВВП, а государственный бюджет на 2/3 формируется доходами от ее продажи. Однако расчеты правительства на сохранение высоких цен на нефть прямо противоречат тенденциям в мировой экономике. Насколько бы сильно ни поднялась стоимость нефти (составляющая сейчас около $135 за баррель), в результате глобального сокращения производства она гарантированно упадет.

В результате обвала цен на энергоносители экономика России в полной мере ощутит на себе влияние мирового кризиса. Произойдет обвал на фондовом рынке, который при сохранении дорогой нефти может еще некоторое время притягивать капиталы (вероятно, по 2009 год). Корпорации не смогут самостоятельно платить по своим долгам, набранным в расчете на устойчивость мировых цен на топливо. Государство будет оказывать финансовую поддержку крупнейшим российским компаниям, предоставляя им субсидии и низкопроцентные займы. Вероятно, оно также возьмет на себя оплату неотложных долгов корпораций. При этом поступления в бюджет резко сократятся. Из страны произойдет бегство капиталов. Корпорации будут вынуждены сокращать персонал и отменять заказы партнерским компаниям на внутреннем рынке. Начнутся массовые увольнения, вырастет безработица. Вместе с инфляцией это окончательно подорвет платежеспособность средних слоев: резко упадут продажи на внутреннем рынке, откроется ипотечный кризис, начнут закрываться предприятия в сфере услуг. Ориентированная на внутренний рынок промышленность должна будет снизить объемы производства. Экономический кризис в России придет в соответствие с общемировым вектором спада и, в силу глобальных хозяйственных противоречий, вероятно, окажется очень тяжелым.

Экономика России носит периферийный характер и обслуживает тенденции развития мировой экономики, задаваемые американскими и европейскими корпорациями. Падение значения нефти для глобального хозяйства приведет к ослаблению политического влияния страны и мощи сырьевых корпораций. Кризис обострит все общественные противоречия и потребует от России отраслевой переориентации, что, вероятно, обернется серьезными общественно-экономическими потрясениями. Сырьевые монополии могут потерять власть или будут вынуждены частично ее уступить. Страна выйдет из кризиса совершенно другой. Ценность ее нефтяных ресурсов для мировой экономики упадет. Однако в условиях повышательной волны качественные трудовые и интеллектуальные ресурсы России неминуемо будут востребованы.

Теоретически, у России еще есть шанс избежать разрушительных последствий кризиса, удар которого по странам – экспортерам сырья окажется особенно сильным. Для этого необходимо понизить уязвимость национального хозяйства, переориентировав его на опережающее технологическое развитие. Однако вызывает сомнение, что правительство, пусть и располагая всеми необходимыми ресурсами, пойдет на это. По мнению наших экспертов, все положительные перемены в национальном хозяйстве могут быть осуществлены только стихийно в процессе полномасштабного поражения России кризисом.

© 2007. E-xecutive. Все права защищены.
Original article

ЭТО ВСЁ, ЧЕМ МЫ БУДЕМ ГОРДИТЬСЯ, ЕСЛИ ТЫ ПЕРЕСТАНЕШЬ МЕЧТАТЬ
Журнал «Сообщение»

Скорее всего, слово «реклама» состоит из двух романских морфем: перевести его можно как «повторяющийся выкрик».

Почему по городу расклеены эти повторяющиеся надписи? Это — не партийная пропаганда, не продвижение какого-то массового товара, банка или страховой компании (поэтому их и не так много, и не по всей стране)… ближе всего эти плакаты к однажды появившимся по Москве billboard’ам «Я люблю тебя» — но только в этот раз они не посвящены конкретному человеку.

К сожалению, мы опубликовали с помощью московской наружки лишь два плаката из пяти: из оставшихся трёх на двух изображены водка и автомат Калашникова (и водку, и оружие на рекламе изображать запрещается :) — для того, чтобы в День Победы можно было размещать изображение оружия на уличных рекламных носителях, понадобилось специальное разрешение Правительства РФ), а ещё один содержит фотографию балерины, вывесив которую off-line, мы не могли быть уверены, что не нарушаем чьи-то авторские права на саму фотографию… Однако здесь мы можем опубликовать все пять плакатов — что и делаем.

Собственно, сами плакаты придумал молодой парень, которого зовут Степан Накамура. Он выставил его на конкурс «социальной рекламы» и даже получил там за это высшую оценку. С тех пор этот концепт безмолвно висел на сайте конкурса… недавно мы разыскали его, и решили купить его у Автора — приватизировать :) — и дать ему настоящую жизнь.

Почему мы сочли важным сделать эту уличную публикацию? Тому есть повод и причина — однако повод не столь важен… а вот причину мы хотели бы описать подробно.

Как говорил в 1999 году один известный политик, «почему-то никто не говорит — в моей квартире произойдёт ремонт, образуются цветной телевизор и новая мебель, и невидимая рука рынка (или — невидимый шланг пылесоса) наведёт в ней порядок. Почему-то про свою квартиру все говорят — я сделаю (или я закажу) ремонт, я куплю телевизор, я наведу порядок… или — я найму домработницу, чтобы она его наводила».

Относиться к собственной стране как к собственности — неизбежность (раньше или позже) для человека, который чем-то владеет в этой стране. Это — основы правого, республиканского, если хотите — аристократического сознания: приватизация прибылей лишь последует приватизации обременений, если речь идёт о легитимных владениях, рассчитанных на много поколений, на родовую стратегию.

Мы — не великие приватизаторы. В общем-то, почти никто из нас вообще ничего не приватизировал в том смысле, в котором сейчас в России принято понимать это слово… да и тем из нас, кто не может не отнести себя к «приватизаторам», досталась лишь какая-нибудь квартира или «интеллектуальная собственность»… Но все мы «приватизировали» главное — саму возможность иметь прибыль; саму возможность капитализировать себя и свои с нуля сделанные частные дела (которые сейчас принято называть у нас в Стране ангрусским словом «бизнес»).

Частное дело возможно (по внутренней логике самого слова — язык говорит за нас) только как часть Целого, часть общего дела (кстати, два слова res publica по-латински и означают — общее дело).

Объёмы наших частных капиталов зависят от общей капитализации Страны.

Капитализация страны — это отражение её общественной связности.

А общественная связность — это не только «горизонтальная» связность между людьми, но и «вертикальная» связность между людьми и смыслами, идеями, идеальными Целями.

Мы отдаём себе отчёт в том, что если мы оказались одарены талантами и возможностями, давшими нам возможность получать частные прибыли — то это вовсе не означает, что все остальные одарены ими в равной степени. Нам больше дано — значит, мы больше должны вложить (не «отдать», а именно вложить, инвестировать) в res publica.

Вкладываться в общее дело — развивать связность общества. Мы сочли, что начать связывать в общественном сознании развитие Страны с гордостью за реализованную мечту (не «нашу», не «государственную» — а мечту частного человека: поэтому — «ты») — вклад, вполне достойный того, чтобы его осуществить. Начать возвращать в общественный оборот высокие слова и смыслы (но без экзальтации и «розовых слюней») — хорошее, достойное, доброе обременение, достойное того, чтобы его приватизировать… и полезное, весьма прагматичное дело.

Каждый из наших сограждан, кто имеет высокие идеальные частные цели — цели, ставящиеся воображением и творческим мышлением — вдохновлён реализовывать их, и имеет для этого силы и средства… каждый повышает и нашу капитализацию, и в этом — наш стратегический, но предельно частный интерес.

Нам следует восстановить целостность как пространство общих целей нашей собственной общественной и государственной жизни.

И от того, когда и где находятся эти идеальные Цели и подлежащие им творческие задачи: только в прошлом — где всё уже сделано за нас, или они есть и в будущем — которое никогда нельзя с точностью предсказать, и именно поэтому можно делать… от этого зависит, продолжает ли жить общество. А от того, кто и в каком языке, под какой «культурной программой» будет рождать эти цели и мечты, зависит, — будет ли у нас наше собственное «Государство как способ существования в Истории», или участвовать в Истории мы будем в составе других государств и народов.

Все это очень непросто объяснять: слишком многие из нас привыкли за прошедшие полтора десятка лет путать пафос и экзальтацию, забывая, что слово «пафос» означает лишь «высокий смысл» — и норовя по поводу и без повода сказать: «Только давайте без пафоса»… Мы так долго «выдавливали из себя раба» (чужих) целей, что заодно выдавили (из себя же) и господина мира — европейца. Мы перестали творить — и только копируем: либо из прошлого, либо из настоящего.

Будущее фундаментально неопределённо. Будущее рискованно. Но именно и только будущее дарит волю и свободу.

Можно требовать свободы от мамы и папы, Оппозиции и Президента, от государства и мировой закулисы… Бог знает от кого ещё можно требовать свободы, есть тысяча способов требовать свободы и счастья… но лучший способ стать счастливым и свободным — это принять несвободу от творческого мышления как способа творить своё будущее.

Мы только что отпраздновали 60-летие Победы 1945-ого. Но предстоят ли нам новые победы?

«Точно так же, как Иосиф Сталин призывал для той победы „перевести всю экономику на военные рельсы» — точно так же вся „война" наступившего века должна быть переведена на рельсы экономической конкуренции". «Business is War» — сказали не мы, а г-н Мацусита, промышленный генерал Японии, один из тех, кто вывел её на рубеж G-7.

«Приказ должен категорически и выпукло отражать главную идею боя».

МЕЧТАТЬ! — для нас, для наших друзей, для наших детей это звучит не как сладкие вздохи на скамейке.

Мечтать! — звучит как приказ.

Источник: проект «Интернет против телеэкрана»
Автор: Владимир Лещенко

Взгляд на Китай, где ГКЧП победил

Пятнадцать лет назад, на площади Тянаньмынь, Китай выбрал свою судьбу. Четырнадцать лет назад Россия ее тоже выбрала – приняв «Декларацию о суверенитете», и что теперь?
В первой половине июня мы отметили две судьбоносные даты – пятнадцатую годовщину пекинских событий и четырнадцатую – принятия Декларации о государственном суверенитете России. Друг от друга их отделяет ровно год с небольшим. Это были моменты, когда действительно была решена судьба наших народов, и выбран путь дальнейшего развития – наш и КНР, без преувеличения – навсегда.
Но в данной статье речь пойдет в большей степени о КНР. Итак, вернемся на пятнадцать лет назад. Вокруг тех уже давних событий на главной площади Пекина в июне 1989, да и вокруг самого «китайского пути» в общественном сознании нагромождено немало мифов. И вкратце они сводятся к следующему.
Первое – задумывая и проводя свои реформы, власти КНР ограничились чисто экономическими мерами, не коснувшись основ системы (пресловутый «андроповский путь» по выражению А.Вольского).
Второе – в китайском руководстве не планировали и не желали никаких либеральных преобразований, и никого похожего на Ельцина или Горбачева там не было и быть не могло.
И третье, самое распространенное: на Тянаньмынь имела место мирная студенческая демонстрация, варварски подавленная властями.
Так вот – действительность выглядит совершенно иначе. В середине – конце 80х в КНР активно проводилась политическая перестройка и либерализация по советскому образцу, причем на фоне мощного движения против существующего режима. В КНР были и «китайский Горбачев» и даже «китайский Ельцин». И наконец – на Тяньаньмынь происходило что угодно, но не мирная демонстрация безоружных студентов. Все это было. И все это Китай сумел преодолеть. И сейчас, спустя пятнадцать лет, автор попробует разобраться – как и почему китайцам это удалось.
Вначале бросим взгляд на ситуацию в КНР в те, уже достаточно далекие дни. Это был десятый год осуществлявшейся в Китае широкой модернизации. К моменту ее активного начала – 1978–79 гг., это была страна, где 80% населения недоедало. Где лишь треть взрослых умела писать и читать, промышленность отставала от Запада на десятки лет, а основным транспортным средством был велосипед. Страна, получившая международное признание и вошедшая в число постоянных членов Совета Безопасности ООН всего за пять лет до того, в 1973 году – прежде это место занимали представители Тайваня. Страна, чьи союзники исчерпывались Албанией и Пакистаном. А главное, напрочь, казалось, подорванная утопическим «Великим скачком» и бессмысленной, разрушительной культурной революцией. Ведь, об этом забывают почти все, всего за пять лет до того, со смертью Мао Цзедуна, в Китае завершилась настоящая гражданская война, до сих пор стыдливо именуемая «Культурной революцией». Железные дороги блокировались бандами в десятки тысяч хунвейбинов (например, стратегическая магистраль Пекин–Шанхай была перекрыта больше года.). Города становились аренами сражений, с применением танков и даже авиации – как это произошло в 1968 году в Чунцине, (там погибли десятки, если не сотни тысяч человек). Достаточно сказать, что в высшем руководстве КПК не было ни одного(!) человека, который не был бы репрессирован в те годы. Более того – многие члены ЦК попали на свои посты прямо из «лагерей перевоспитания», или даже – как Ян Шанкунь – из–за тюремной решетки. (Сам лидер КНР Ден Сяопин попадал в тюрьму трижды, а его сын после хунвейбинских истязаний стал полным инвалидом.)
В отличие от СССР, Китай не имел ни колоссальных запасов сырья, позволявших нашей стране развивать промышленность за счет собственных ресурсов, и дававших ей неиссякаемый источник валюты, ни того количества плодородных земель, ни лесного сопоставимого богатства.
Зато в Китае было другое – миллиард человек, которых надо было хотя бы накормить досыта.
Как раз в 1979 в двух крупнейших провинциях КНР – Сычуани и Аньхой, разразился жестокий голод. Крестьяне просили подаяния на дорогах, целыми селениями снимались с места и бродили по стране. Очевидцы передают душераздирающие подробности о младенцах, умиравших на руках матерей и случаях каннибализма. (Вдумайтесь – все это было лишь четверть века назад!)
В результате проведенных под руководством Дэн Сяопина блестящих экономических реформ, к 1989му все это осталось в прошлом. Народ перестал голодать, у людей появился хотя и скромный, но несомненный достаток, и в любом случае они –все без исключения – стали жить заметно лучше, нежели за десять лет до того. Сейчас нет смысла подробно говорить о сути этих реформ: об этом немало писали и еще напишут. Отметим другое –что обычно ускользает от внимания наблюдателей. Одновременно с экономической, осуществлялась и весьма широкая политическая либерализация. Более того – лозунг о необходимости последовательной демократизации был провозглашен еще на съезде КПК 1978 года – как гарантии от повторения ужасов маоизма (точно такие же аргументы были и у наших «шестидесятников»). Лично Ден Сяопин не раз подчеркивал, что политическое реформы – одна из приоритетных задач руководства. Об этом важно сказать, хотя бы для того, чтобы раз и навсегда прекратить все разговоры о горбачевской перестройке, как о деянии «агентов влияния», ЦРУ или даже римского папы – как это можно прочесть и в достаточно серьезных публикациях. В противном случае пришлось бы записать в агенты ЦРУ и Ден Сяопина, а заодно – и все руководство КПК.
И реформы эти в основном совпадали с теми, что осуществлялись в нашей стране с 1985. Так, одним из ключевых пунктов перемен, стала гласность, именуемая по–китайски – «прозрачность»; проявившая себя, как и у нас, валом разоблачительных публикаций о коррупции, разложении, и злоупотреблении власть имущих. К примеру, в 1985 году прогремело знаменитое «хайнаньское дело» в котором было замешано порядка двух тысяч высших чиновников. Оно длилось три года, и вполне могло сравниться с «узбекским» в СССР. Взять национальный вопрос – и тут совпадения практически один к одному. Как раз во второй половине 80х годов на окраинах КНР прокатилась волна массовых беспорядков на национальной почве. 1 октября 1987 года (за четыре месяца до карабахской трагедии) во время празднования годовщины образования КНР, в Лхасе вспыхнул настоящий бунт под лозунгами: «Китайские собаки, убирайтесь вон из Тибета!» «Ату китайцев и их собак!» и тому подобное.
Отметим – и тут имела место почти зеркальная симметрия. Кровь в Карабахе и Тибете пролилась почти одновременно. Разве что лозунги в Лхасе были куда как откровеннее – поджигатели войны в Закавказье до поры до времени требовали всего лишь «возвращения к ленинской национальной политике».
Наконец, незадолго до тяньаньмыньских событий группа китайских интеллигентов выдвинула программу радикализации политических реформ. Предлагалось пересмотреть конституцию, исключив из нее упоминания о КПК, передать реальную власть парламенту, провозгласить разделение властей, снять все ограничение на создание политических партий, и «привести законодательство в соответствии с Всеобщей декларацией прав человека». Именно эти требования выдвинет у нас почти тогда же знаменитая Межрегиональная группа депутатов – и блестяще осуществит. Со всеми, как говорится, вытекающими… И лозунги эти не остались достоянием какой – то узкой группы диссидентов – они стали для значительной части молодежи можно сказать, новой религией. Отметим и этот факт – если у нас молодежь перестроечных лет предпочитала тратить энергию на рок-концертах, в драках полубандитских группировок, и –в немалой степени –сжигать ее с помощью наркотиков, становившихся все доступнее буквально не по дням а по часам, то в КНР, напротив, ее политизация превосходила все возможные пределы. Уже в 1986 году в стране прошли студенческие волнения. На митингах и шествиях слышались требования ставшие пару лет спустя тривиальными для аналогичных демонстраций в СССР – о свободе, демократии, политической реформе. Беспорядки подавили, надо отдать должное, без пролития крови.
Но в том же году, осенью, молодой астрофизик Фан Личжи (ныне – один из лидеров антипекинской эмиграции), опубликовал в центральной газете КПК «Женьминь Жибао» ряд статей, где отстаивал путь демократизации западного образца (даже печатный орган ЦК перестал быть рупором партийных идей)! Фан Личжи уже тогда, в 1987 году, вызывающе заявил: «Марксизм… нужно отложить в сторону», – причем без всяких серьезных последствий для себя. И это в стране, где за десять с небольшим лет до того за несравненно меньшее могли просто забить бамбуковыми палками! Если это не перестройка и либерализация –то что?
История с Фан Личжи имела еще одно последствие – именно из–за него второй человек в КПК Ху Яобан, один из активнейших «демократизаторов», лишился должности генерального секретаря, хотя остался в числе высших руководителей государства. Не хочется проводить слишком смелые параллели, но… Вспомним, что аналогичное падение Ельцина в том же году с куда более низкого поста стоило жизни и СССР и КПСС. Совпадение тем удивительнее, если учесть, что Ху Яобан был самым популярным участником команды Ден Сяопина. Именно он стал настоящей иконой для либеральной интеллигенции, символом ее надежд на наступление «эры либерализма, демократии, свободы слова». (Впрочем, новый генсек КПК – Чжао Цзыян полностью разделял взгляды предшественника).
Даже такая деталь, что во второй половине 80х годов в КНР появилось великое множество гадалок, шаманов, астрологов, и резко вырос интерес к оккультизму, весьма узнаваема. Ведь именно тогда у нас замелькали – на страницах не «желтой прессы» а весьма уважаемых газет – рассуждения о тонких мирах и астрале, статьи о пришельцах и барабашках, появились целые табуны предсказателей и экстрасенсов. (Правда, отдадим должное – до заряжания воды по телевизору, и сеансов а–ля Кашпировский Китай все же не докатился.) Но все эти неурядицы не поколебали решимости властей проводить политические реформы. Даже старейший член ЦК КПК –Ся Ян, заявлял, что в области идеологии СССР обогнал КНР, и Китаю нужно срочно наверстать это упущение.
Низы тоже не дремали. Уже в 1987 году опросы засвидетельствовали, что более половины молодых пекинцев утратили доверие к правительству, а почти три четверти опрошенных говорили о «недостаточности демократических свобод в стране». С 1988 года начало разворачиваться широкое движение гражданского протеста. Только в первой половине года было подано около 1000 заявок на проведение манифестаций; на промышленных предприятиях прошло почти пять десятков политических забастовок. Летом того же 1988 года по Центральному телевидению Китая в прайм–тайм был показан шестисерийный документальный фильм «Элегия о Желтой реке». Чтобы читатель понял: что это означает, пусть представит, как советское ЦТ в том же году показывает многосерийную постановку по «Архипелагу ГУЛАГ».
Идея «Элегии» была не столько в том, что социализм – это плохо (это считалось, видимо, уже само собой разумеющееся). Открыто провозглашалось ее изначальное убожество и неспособность к развитию. Чтобы добиться хоть какого–то прогресса, страна, по мнению авторов фильма, должна отбросить свое тысячелетнее наследие, «неуместное в современном мире», срочно введя у себя свободомыслие, многопартийность и свободу слова. И, разумеется, отстранив КПК от власти. Как написал позже один из западных аналитиков, «Более рискованного, взрывного, и противоречивого сгустка идей вообразить себе было невозможно». Что характерно, руководство КПК, которому наши политологи потом задним числом припишут почти сверхчеловеческую прозорливость, умудрилось вообще не заметить этого фильма – его повторили еще несколько раз. Итак – подсчитаем: в наличии имелось мощное движение за тотальную либерализацию всего и вся, кровавые национальные конфликты, разочарование значительной части общества в существующем строе, и экономические проблемы, включая дефицит товаров (и это в рыночной экономике).
Наконец – два молодых динамичных лидера, соперничающих друг с другом, но одинаково жаждущих принять власть у прежнего руководства, и активно перестраивать страну –Чжао Цзыян и Ху Яобан (у последнего был даже тот самый ельцинский ореол безвинно обиженного).
Подведя итог – мы шли параллельными курсами, и КНР если и отставала от России, то ненамного. И вряд ли кто–то решиться спорить, что итог из этих предпосылок вытекал тот же, что и у нас.
Но история, как это и бывает, неожиданно сделала резкий поворот, застав всех –включая и участников –врасплох. 15 апреля 1989 года внезапно умирает Ху Яобан. А 18 апреля первая студенческая манифестация появилась на площади Тяньаньмынь. Была она невелика – около 1000 человек. И одним из главных их требований была… отменить «несправедливое» постановление о снятии покойного с должности генсека КПК (так сказать, посмертно реабилитировать) и провести достойные похороны. Одно это говорит –как надеялись противники существовавшего в Китае режима на этого человека. Не имею ввиду ничего такого – но представим, что будущий президент РФ по независящим от него причинам сходит с дистанции перед выборами депутатов РСФСР в том же году. Прикиньте возможную реакцию нашей демократической общественности, и уже не кажется удивительным, что весть о смерти проштрафившегося партийного деятеля вывела на улицы тысячи, а потом и сотни тысяч. (Это несравненно больше, нежели придут к «Белому дому» в августе 1991 года.)
Впрочем, первоначальные требования были быстро забыты, по мере ураганного роста числа демонстрантов. Уже 20 апреля на площади собрались больше ста тысяч человек, и у властей осталась два выхода – либо применить масштабное насилие, либо вступить в переговоры. Но правительство не сделало ни того ни другого, проявляя откровенную нерешительность, мало-помалу переходящую в растерянность. А между тем ситуация осложнялась с каждым днем. 26 апреля – спустя 10 дней после начала событий – «Женьминь Жибао» объявила происходящее, в стандартных партийных формулировках, «откровенным покушении на власть», «заговором», «нарушением общественного порядка». Утверждалось, что «кучка людей» стремиться ввергнуть Китай в хаос, и «под демократическими лозунгами попирает законы демократии». На фоне людского моря на площади, статья выглядела откровенным издевательством. Это стало крупнейшей ошибкой властей – на следующий день на Тянаньмынь собралось уже более полумиллиона человек. Раскол и растерянность в верхах, с каждым часом обострялись. Чжао Цзыян в беседе с представителем Азиатского банка развития, сообщил, что необходимы переговоры с демонстрантами, и более того – что студенты требуют того же, что и само правительство –борьбы с коррупцией и демократизации.
Умному достаточно – Чжао Цзыян заявил о претензии на единоличную власть, и полное устранение прежнего руководства. (У нас ведь было также – молодой энергичный генсек против «геронтократов»). Он же отдал приказ о том, чтобы информация о демонстрации появилась на Китайском ЦТ. Тем временем на главной площади Пекина творилось нечто невообразимое. Люди, словно завороженные происходящим, втягивались в него, как будто и в самом деле имело место некое злое колдовство. Сочувствие демонстрантам захватывало все новые слои общества. Сын одного из членов политбюро, прогулявшись на площадь, по возвращении заявил отцу: «Это – революция». Напомним – на дворе год бархатных революций в Восточной Европе, и Китай имел все шансы оказаться еще одним звеном в этой цепочке. А вернее – пережить свой «Великий Август». К концу апреля число демонстрантов превысило все показатели эпохи Мао. Учащиеся, затеявшие все это отныне оказались в меньшинстве (более того –целый ряд пекинских вузов на сходках принял решение отозвать своих студентов с площади). В толпе преобладали случайные прохожие, люди, в той или иной мере сочувствующие лозунгам, рабочие, служащие, даже крестьяне из пригородов. Но больше всего было совсем других: к тому моменту в столице скопилось около миллиона молодых безработных. Именно они стали главной ударной силой грядущего кровопролития – все последовавшие «ужасные бесчинства» (как деликатно выразились западные наблюдатели) были делом именно их рук. Растерявшиеся власти заговорили о том, что происходящее – результат происков зарубежных спецслужб. И, как признают иностранные обозреватели, агенты ЦРУ и тайваньской разведки на площади присутствовали, но их роль будто бы ограничивалась лишь передачей денег. Позволю усомниться, особенно с учетом того, что в 1991 между «Белым домом» и американским посольством поддерживались весьма плотные контакты, и той информационной поддержки, включая данные радиоперехватов ЦРУ, которую получали наши демократы.
Под влиянием событий в Пекине, начались демонстрации в других городах: прежде всего, как ни странно в Шанхае –на богатом и благополучном юге. Стало ясно – если власти не вмешаются сейчас, то перспектива падения КПК и всего существующего режима становится неизбежной. 30 мая власть попыталась мирно вытеснить людей с площади, но массы людей просто остановили колонны бронетехники своими телами. И тогда –только тогда – было принято решение –ударить по мятежникам всеми наличными силами –пока еще не поздно. В ночь с на июня части 29 армии китайских вооруженных сил вошли в город. Как и каким образом было принято решение пустить армию в ход, неизвестно до сих пор. По ряду сообщений, это произошло по настоянию «старой гвардии». Если так, то эти 70–80 летние ветераны КПК, несколько десятков стариков, фактически спасли Китай. Эти старцы очень хорошо помнили – что сделали со страной такие же бешеные юнцы меньше чем два десятилетия назад. И что ждало КНР если бы не эта праведная жестокость –жестокость во спасение, видно из случившегося потом. Как только войска начали выдвижение, на их пути как по волшебству возникли баррикады из автобусов, частных легковушек и такси, а внешне хаотичные толпы мгновенно организовались в настоящие подразделения, готовые закрыть путь танкам, став живым щитом, однако, вооруженным не только решимостью, но и «коктейлем Молотова». Однако, китайские генералы действовали куда грамотнее, нежели их советские коллеги два года спустя в Москве. Танки и бронемашины атаковали толпу на максимальной скорости, и прошли сквозь нее, даже не заметив; а баррикады были расстреляны с дальних дистанций.
Но это было лишь началом. В центре Пекина – отметим, по свидетельству иностранцев, а не данным китайского официоза – вспыхнуло настоящее сражение. Свидетели сообщали о стрельбе по армии из сотен и тысяч автоматов и гранатометов, о множестве убитых солдат и полицейских, чьи тела носили следы жестоких истязаний, об улицах, буквально забитых горящей бронетехникой. Выстрелы в разных частях города –включая и артиллерийский огонь, слышались еще несколько дней. Согласитесь, все это не очень напоминает мирное движение гражданского неповиновения, и подавление безоружных студентов! Напротив, очевидно, что имело место хорошо организованное, подготовленное, и яростное сопротивление. И вполне возможно, все планировалось задолго до официального начала событий… Потом было чрезвычайное положение в Пекине, продлившееся семь месяцев, наведение порядка (бескровное) в Шанхае и других городах, увольнение Чжао Цзыяна, и еще многое другое.
Но все это уже не так интересно да и не очень важно. Куда важнее другое –именно тогда, в дни трагедии на Таньаньмынь, Китай –сознательно или бессознательно сделал свой выбор, выбрав выживание страны и реальный прогресс, вместо распада и гниения, уготованного ему ходом событий. Именно начало мая 1989 года стало точкой бифуркации, точкой, определивших как теперь становиться все более очевидно, не только судьбу великой азиатской страны, но и, без преувеличения, судьбу мира.
Не знаю, войдет ли эта дата в труды историков и в учебники, но в Большую Историю она уже вошла. Само время подтвердило и правильность китайского выбора, и ошибочность нашего, сделанного даже не в августе 91, а всего год с небольшим спустя после Тянаньмынь, 12 июня 1990 года, когда была принята Декларация о суверенитете России, дату которой мы празднуем до сих пор. Чтобы подтвердить это, достаточно взглянуть на ударными темпами воздвигаемые за Амуром мегаполисы-гиганты с небоскребами и деловыми центрами, ярко освещенные и явно не страдающих от веерных отключений электроэнергии. И сравнить с лежащим рядом гниющим заживо российским приграничьем, где кое-где вместо центрального отопления в обиход возвращаются буржуйки любезно раздаваемые местной властью (хорошо хоть бесплатно). Или то, что лишь в одном Шанхае в год жилья вводиться больше, чем по всей РФ. Или сравнить доходы наших профессоров с цифрой в 500 долларов – такова ставка рядового преподавателя провинциального китайского вуза. Или… Впрочем, список китайских достижений и российских провалов может быть продолжен до бесконечности.
Можно сколько угодно говорить о «варварской жестокости», «коммунистической диктатуре», оплакивать невинные жертвы Тянаньмынь, которые всего-навсего хотели как лучше (не хочется повторять избитую сентенцию: куда вымощена дорога благими намерениями). Но что можно сказать в опровержении этих фактов? Тем любопытнее посмотреть на кое–какие предпосылки китайского выбора. Ведь у КНР не было за спиной всех тех подлинно великих побед и свершений что были у нас. Ни первого человека в космосе, ни современных городов, построенных в Сибири на пустом месте, ни того авторитета, которым обладал СССР в мире, ни уважения миллионов и миллионов во всем мире, ни хотя бы –Олимпиады –80. Даже своим избавлением от чужеземной оккупации, они обязаны не себе, а Красной Армии, разбившей японцев в Манчжурии. Зато хватало, и с избытком, крови и грязи, причем совсем свежей. И у населения КНР было, как будто, несравненно больше оснований потребовать «прекращения затянувшегося бесплодного коммунистического эксперимента», и «возврата к истокам». (Цитирую наших и китайских демократов –они говорили и писали об одном и том же) «Правильный» выбор было тем легче сделать, что совсем рядом (сто с небольшим километров пролива), находился Тайвань. С его репутацией «азиатского тигра», высоким уровнем жизни, и несмотря на диктатуру, не знавший ничего подобного кошмарам маоизма. Но китайцы тем не менее поступили совсем иначе, не отвергнув того, с чем жили и боролись два поколения их соотечественников, не бросив сами и не дав другим растоптать, окончательно вышедшие из моды как казалось тогда, красные знамена. И легко представить, зная, что случилось у нас – какая судьба ждала Китай, если бы власти тогда дрогнули, и капитулировали перед взбесившимися студентами. Году к 1991–92 Китай перестал бы существовать, развалившись на «новые независимые государства Восточной Азии» –видимо так бы это называлось. (Это не авторские фантазии, а прогнозы ЦРУ.) И отделился бы не только Тибет с какой–нибудь Внутренней Монголией, но и все два десятка собственно китайских провинций стали бы суверенными, независимыми: прежде всего от здравого смысла – и нищими.
Нет, наверняка, находились бы деньги на политические кампании, непрерывные выборы с привлечением лучших зарубежных пиарщиков, на помпезные дворцы для парламентов, министерств, фондов, сооружение памятников борцам против коммунизма (только представить – сколько памятников Чан Кайши пришлось бы воздвигнуть). А сколько бы ушло на восстановление порушенных «богоборческой властью» пагод и дацанов? Куда уж тут до таких мелочей, как финансирование армии, науки, образования, не говоря уже о космонавтике! И в самом деле – зачем космонавтика несуществующему государству? А на китайских ракетных полигонах и космодромах ветер гулял бы над разрушающимися стартами и корпусами, да аборигены растаскивали сооружения в поисках цветных металлов. Или же, неизвестно что хуже – там хозяйничали бы звездно-полосатые «миротворцы». Десятки миллионов наркоманов, ураганное распространение СПИДа, китайские беженцы и нищие, заполнившие улицы городов соседних стран… И т.д., и т.п… А только подумать – какое приложение сил было бы на землях «посткитайского пространства» для недоброй памяти «Аум Синрекё»?! А какой доход могла извлечь секта Муна из труда новых миллионов добровольных рабов–сектантов? А какой неслыханный расцвет ждал бы «триады»?! Какие сериалы, наподобие отечественной «Бригады» были бы сняты на эту тему! Но ничего этого не произошло. Возможно, Будда оказался милостивее к своим детям, нежели христианский бог.
В конце семидесятых, в одной из авторитетных японских газет Китай был высокомерно назван: «Тощий дракон с большим аппетитом и пустым кошельком». Ныне, думаю, ни у кого не повернется язык сказать нечто подобное. А нынешняя Россия – заслуживает ли эпитета «дракон», пусть с какими угодно уничижительными прилагательными?
И в связи с этим хочется указать на одно важнейшее обстоятельство, почти никем не замечаемое, и уж точно никем должным образом не оцененное. Несмотря на жесткий политический режим, в том, что не касалось впрямую идеологии, Китай позволяет своим согражданам очень многое. Там до сих пор выносят смертные приговоры диссидентам, но при этом никому не придет в голову, например, запретить джинсы и бейсболки, или начать отнимать у граждан спутниковые антенны.Но зато китайцы не позволили себе одного – даже тени предположения, что они –хуже других. Ничего похожего на мерзкое слово «совок», или высокомерно–презрительное «эта страна» не прозвучало в их устах. Это важно понять –в Китае не просто кого–то раздавили танками, а кого–то посадили. Китайское общество преодолело ту всеразрушительную волну всеобщего распада, что поднималась в стране в конце 80х – такую же, что смела нас. И это был выбор не только старцев из ЦК КПК, но и крестьянских парней, сгоревших в танках на Площади Небесного Спокойствия. Китайцы не дали уничтожить свою страну во имя «общечеловеческих ценностей», не позволили превратить ее в поле реализации «проектов». Этот народ проявил тогда – может быть даже чисто инстинктивно – яростную волю к жизни, к победе, к величию в настоящем и грядущем. У нас же эта воля была повержена гробокопателями из «Мемориала», отвязанными журналистами, которым позволили все, плакальщиками по «России, которую – непонятно – кто и зачем потерял», и прекраснодушными шестидесятниками. Тогда, в конце весны 1989 года, Китай выиграл самый тяжелый раунд борьбы за статус сверхдержавы – первой сверхдержавы ХХI столетия, – борьбы с самим собой, с разрушительными силами, что таятся внутри любого общества. Это была нелегкая борьба и честная победа. Она была тем честнее, что китайскому народу было много тяжелее совершить свой выбор, нежели нам.
Китайцы победили в куда более тяжелых условиях, нежели проиграли мы – и хотя бы за это достойны глубокого уважения. Китай должен был, по логике, разделить участь СССР –но китайцы тогда сумели переломить ход истории –ход мировой истории, как это не покажется преувеличением.
Мы же по собственно воле избрали такое будущее, где нет ни величия, ни славы отцов и дедов, ни космических кораблей, ни дешевых путевок на Черное море. Зато есть гамбургеры, тампаксы, олигархи и свободная пресса, от которой (особенно от электронной) временами тошнит. Нам глупо завидовать КНР – у нас была возможность выбрать дорогу, и мы выбрали, сами. Мы проиграли тоже честно, и в этом тоже никто кроме нас не виноват.
Можно ли что- то исправить? Не знаю. Что сказать напоследок, в конце этой статьи, посвященной прошлому? Скажу о будущем. Будущее КНР просматривается неплохо. По утверждению японских экспертов – а у автора нет оснований им не верить – уже в ближайшие десятилетия она обгонит США, и окончательно станет сверхдержавой. Наше будущее мрачно и совершено непредсказуемо. Да простят меня читатели, но участь автономного района в составе азиатского гиганта – это еще не самый худший вариант его.
Напоследок –два высказывания двух разных политиков двух разных времен:

«Нам всем придется изучать русский…» – Дж. Кеннеди. 1959г.
«Моя дочка учит китайский… » – В.Путин. 2002

Список материалов, признанных российскими судами экстремистскими

Пятиминутка ненависти…

ОПГ из бывших казахстанцев контролирует Калиниград

После прочтения цитаты, возникает вопрос — а есть ли вообще в Казахстане мужчины? Почему о казашках никто так классно не написал?

Когда инстинктивно азиатская склонность к женской сущности встречается с осознанно христианским уважением к ней, можно ждать удивительных результатов. Итогом такого совпадения, которое не повторялось нигде и никогда на земле, стала русская женщина. Это одна из многих счастливых случайностей на планете. Многие из тех, кто был в России, выносят оттуда впечатление, что русская женщина обладает более высокой ценностью, чем русский мужчина. . . Разные народы дали разные образцы человеческих идеалов. У китайцев это мудрец, у индусов — аскет, у англичан и испанцев — аристократ, у пруссаков — солдат, а Россия предстаёт идеалом своей женщины. Достоевский был прав, возлагая на неё большие надежды. Русская женщина самым привлекательным образом объединяет в себе преимущества своих западных сестёр. С англичанкой она разделяет чувство женской свободы и самостоятельности, не превращаясь при этом в ’синий чулок’. С француженкой её роднит духовная живость, без потуг сострить; она обладает тонким вкусом француженки, тем же чувством красоты и элегантности, не становясь жертвой тщеславного пристрастия к нарядам. Она обладает добродетелями немецкой домохозяйки, не сводя жизнь к кастрюлям; и она, как итальянка, обладает сильным чувством материнства, не огрубляя его до животной любви. К этим качествам добавляются ещё грация и мягкость, свойственные только славянам. (Из России вышли непревзойдённые жрицы танцевального искусства!)
Никакая другая женщина, по сравнению с русской, не может быть одновременно возлюбленной, матерью и спутницей жизни. Ни одна другая не сочетает столь искреннего стремления к образованию с заботой о практических делах, и ни одна так не открыта навстречу красоте искусства и религиозной истине. — Особенно проигрывает рядом с нею немка…

Вальтер Шубарт
’Европа и душа Востока’, М., ’Эксмо’, стр. 231 — 232

КАЗАХСТАН ГЛАЗАМИ РОССИЯН

РОССИЯ, УКРАИНА, БЕЛОРУССИЯ, КАЗАХСТАН: ЕСТЬ ЛИ ТОЧКИ СОПРИКОСНОВЕНИЯ В ОБЩЕСТВЕННЫХ НАСТРОЕНИЯХ

— Садись есть!
— Выпьем водки!
— Мама, можно я пойду, поиграю на балалайке, почитаю Ленина и подою медведя?
— Можно, и не забудь сдать нас в КГБ
— Папа, а где дедушка?
— Стоит в очереди за талонами на талоны.
— Дорогая, становится жарковато! Пойди, выключи ядерный реактор.
— Заткнись, Наташа! Выпьем водки!
— Папа, я написал сочинение « за Ленина я готов гнить на рудниках».
— Отлично Сергей, выпейте водки всем классом!